Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана
- Автор: Макдональд Джон Данн
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-7001-0158-0
- Переводчик: Я. Кубов
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана». Краткое содержание книги:
Вот его заталкивают в машину. Выйдет ли он из нее живым? Вот он бросается спасать девушку, скинутую в реку бандитами. Трэвис Макги — любимец женщин, обаятельный, смелый, благородный. Без единого выстрела удается ему уходить от смертельной опасности.
Возмездие за зло и торжество справедливости — девиз его жизни.
— Крейн, вы едете домой.
— Да что ты гавкаешь? Ты мальчиком этой суки заделался? Пшел на фиг, самаритянин! Я остаюсь. Я буду веселиться!
Я рывком сдернул его с кушетки, перехватил метнувшийся на меня кулак, чтобы его удобно было вести за руку. Захват, оставляющий свободными указательный палец и мизинец и прижимающий два средних к ладони обхватывающей руки. Лицо Крейна Уаттса задергалось в конвульсиях, он отвел в сторону другой кулак, и я дал испробовать немного настоящей боли, достаточно ощутимой, чтобы пробиться сквозь алкоголь. Крейн побледнел, лицо вспотело, и от него отхлынула кровь. Он тихо пискнул и опустил занесенный кулак.
— Тут у вас неприятности? — спросил чей-то нервный голос, и я, обернувшись, увидел в дверях служителя клуба.
— Никаких неприятностей. Просто собираюсь отвезти мистера Уаттса домой.
Легким пожатием я намекнул Уаттсу, что надо подтвердить это.
— Просто идем домой, — тихо прошептал он, изобразив странную имитацию одобряющей улыбки.
Служащий помедлил, сказал «спокойной ночи» и удалился.
Крейн Уаттс сделал слабую попытку высвободить руку и обнаружил, что это усиливает боль.
Он очень осторожно вышел рядом со мной, достаточно выпрямившись, делая маленькие аккуратные шажки и совсем не качаясь. Этот захват показал мне один полицейский в Нассау. Примененный неверно, он смещает кости или ломает костяшки пальцев. Правильный захват натягивает нервы среднего и безымянного пальцев на костяшки суставов таким образом, что выбьешь десять баллов на шкале боли. Девять — это пик мигрени и родов, и даже самые стойкие падают в обморок между девятью и десятью. Ты видишь, как меняется цвет их лица, выступает пот и туманится взгляд перед точкой падения. И это очень тихая вещь. Маленькая боль заставляет людей выть и вопить. А та, что терзает, вызывает лишь почти беззвучный писк. Кроме того, сильная боль способствует внезапному протрезвлению. К тому времени, как я открыл перед ним дверцу машины, стало понятно, что дальнейших неприятностей с его стороны не предвидится. Я втолкнул его внутрь, обошел машину, сел за руль, включил зажигание и поехал вслед за «мерседесом».
— Боже мой, — простонал он, обхватив руками живот.
— Поболит минут десять и пройдет.
— У меня горит все внутри, до самого затылка, парень. Это что, какой-нибудь вид дзюдо?
— Нечто в этом роде.
Через несколько минут он медленно выпрямился.
— Начало проходить, как ты сказал.
— Извини, что пришлось это сделать, Крейн. Я обещал твоей жене отвезти тебя домой.
— Наверное, я тебе и выбора особо не оставил, черт побери. Или ей. (Я заметил, что он разглядывает меня, когда мы проезжаем уличные фонари.) Повтори, как твое имя?
— Трэв Макги. Друг Фрэнка Хопсона. Приехал сюда по делу с восточного побережья.
— Нет, ну ты только посмотри! Она сворачивает, не подавая вообще никакого сигнала.
— Наверное, ей сейчас не до того.
— Точно. Думает только о том, как бы ей повихлять получше. Только не давай ей к тебе присосаться, Макги. Весьма хладнокровная сука. Тормози у подъезда к дому. Здесь налево.
Это был широкий подъезд к одному из длинных и низких флоридских блочных домов с черепичной крышей, гаражом на две машины и непременна с большой застекленной верандой сзади. Иногда с бассейном, иногда — нет. Навесные рамы, прозрачные двери на алюминиевых полозьях, внутренняя отопительная система… Обо всем этом можно догадаться еще до того, как увидишь. Даже пара деревьев и кокосовые пальмы в заднем дворике. Мозаичные холлы, клумбы на застекленной веранде и полностью механизированная кухня. Но даже ночью я разглядел и другое: неухоженный и выжженный солнцем газон перед домом, засохшее дерево на углу, развернутый и покосившийся подъездной знак «Семья Уаттсов», накренившийся так, что того и гляди кто-нибудь врежется.
Я остановился, тормознув за ее машиной. Он тут же вылез, чтобы встретить жену, когда она подойдет к нам.
— Поздравляю, милая крошка, — сказал он. — Ну, получила доказательства того, что я испортил тебе вечер? Посмотри, как еще рано. Теперь можешь вволю страдать.
Она остановилась, расправив плечи.
— Теперь остался только один член клуба, который, может быть, доверит тебе написать простенькое завещание или помочь вернуть свой титул, дорогой. Так что давай сохраним в нем эту наивную веру так долго, как это нам удастся, правда? Пойдем-ка в дом, пока ты не упал. — Она обернулась ко мне: — Трэв, я бы предложила вам выпить, но боюсь, что вы всего этого получили столько, что дальше некуда.