Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5

Круг интересов нового знакомого был широк, чтобы не сказать — необъятен. Однако по должности он состоял профессором химии; сия дисциплина пользовалась наибольшим фавором. Прекрасная лаборатория, построенная и оснащенная по высочайшему повелению сразу, как окончилась череда войн и стало чуть полегче с деньгами, предоставлена была в распоряжение Михаила Васильевича. Хотя Берг-коллегия имела свое подобное заведение для пробы руд и минералов (близ Покровского собора в Москве), петербургским химикам тоже перепадало довольно трудов по сей части. Собственный же интерес академика (в том числе и коммерческий) касался преимущественно минеральных красок для получения цветных стекол и смальт. Под оживленный рассказ Ломоносова вспомнилось, как полвека тому назад мой учитель синьор Витторио трудился над приготовлением цветных фейерверков; стали искать совпадения и различия в действии одних и тех же минеральных субстанций, рассуждать о природе цвета… Самое очевидное расхождение прямо-таки бросалось в глаза: лиловая окраска пламени, присущая горящему пороху, селитре и внесенному в огонь поташу, не имела ни малейшего соответствия в стекольных образцах. При достаточно тщательной очистке компонентов, сваренное с поташом стекло выходит совершенно бесцветным. Для сравнения, медь в обоих случаях дает совершенно схожую гамму оттенков зеленого и голубого.

Никакая наука не может существовать без точных измерений; но как измерить цвет? Сравнить с неким эталоном, это понятно. Например, красный соответствует крови. А какой именно крови? Пущенной из вены или артерии? Юноши или старца? Чахлого или полнокровного? Человека или скота? Возьмем за образец голубого небо, и сразу же на нас обрушится лавина вопросов о времени года и суток, погоде, удаленности от моря и еще Бог знает о чем. Зеленый… Путешественники рассказывают, что американские дикари, живущие в лесах, имеют более дюжины разных названий для оттенков этого цвета. Употребляемые художниками краски никакую шкалу составить не могут, ибо неодинаковы по яркости и чистоте, к тому же склонны выцветать со временем… Уже не помню, кому из нас пришла в голову мысль пойти по стопам Ньютона, разделившего солнечный свет стеклянной призмой в артифициальную радугу. Достаточно приложить к ней линейку, и каждому чистому тону можно будет сопоставить определенную цифру, подобно градусу на термометре. Сам я до испытания сей методы не дошел: отвлекли другие занятия; а профессор, кажется, вдохновился. Дайте срок, он еще порадует нас новыми тайнами натуры, открытыми пытливым умом.