Невыносимая мисс Пэг [litres]

На душе лежала неприятная тяжесть, и погода, будто ощутив мое настроение, тоже переменилась. Небо заволокли хмурые тучи, пряча от парижан застенчивое солнышко. Я невольно вздохнула и коснулась пальцем стекла, еще до конца не осознавая, что все это происходит на самом деле. Прислонилась лбом к окну в такси и ощутила его приятную прохладу. Неужели снова зря доверилась? Я не напрасно закрывалась от людей и не торопилась заводить друзей. Мсье Лакомб за последнюю пару лет добился моего доверия. Он был довольно прямым человеком, и между нами никогда не существовало полутонов. Это меня и подкупило. Он не пытался стать мне другом, но стал, привлекая честностью и открытостью суждений. Горько усмехнулась, вспоминая, что всегда думала, будто стала ему кем-то вроде старшей дочери. Разве с детьми так поступают?

Такси притормозило у входа в редакцию, а я никак не могла заставить себя выйти из него, преодолеть расстояние до кабинета папаши и начать разговор. Водитель осторожно обернулся, делая недвусмысленный намек, и я, извиняясь, кивнула и освободила автомобиль.

Ноги едва несли меня через просторный холл, потом в лифте чуть не подгибались, но, как только двери открылись, я сделала глубокий вдох и медленный выдох, набираясь сил.

В наполненном суетящимися мужчинами и женщинами зале повисла тишина. Множество лиц повернулось ко мне, а потом множество глаз все в той же гробовой тишине провожало меня к столу. Дениз вскочила на ноги, откладывая свою «лейку» в сторону.

– Долз, клянусь я… – начала она взволнованно.

Я впервые видела ее такой. Серые глаза смотрели тревожно, щеки пылали. Дениз не знала, куда деть руки.

– Знаю, – перебила я ее и бросила взгляд на дверь редактора. – Он у себя?

– Со вчерашней ночи папаша даже не выходил. Несколько раз говорил по телефону, довольно громко. Никого не впускает, гонит прочь, стоит к двери подойти.

Пока не растеряла решимость, сжала крепче сумочку и направилась в кабинет начальства. Сердце глухо отстукивало неровный ритм, словно не решалось рухнуть в пропасть. Всего на миг я задержалась у стеклянной двери с написанным на ней именем и опущенной бумажной шторкой. За спиной редакция все так же утопала в давящей тишине. Вздрогнула, когда сквозь безмолвие прорвался телефонный звонок. Еще один спасительный вдох, и я вошла в кабинет.

Мсье Лакомб выглядел скверно. Пиджак от дорогого костюма, который я помогала выбирать, валялся на полу. Возникло такое чувство, что папаша несколько раз прошелся по нему и даже не заметил. Петля галстука была ослаблена, рубашка измялась, и в нескольких местах красовались пятна от виски. В кабинете стоял такой табачный туман, что на глазах выступили слезы. Я закрыла за собой дверь и распахнула окно, впуская пасмурную прохладу. Папаша так и сидел в кресле с тлеющей сигаретой между пальцев и стаканом виски. Сердце предательски дрогнуло. Подавив ненужную сейчас жалость, я села в кресло напротив и заглянула Лакомбу в глаза.