Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

«Господа, вы уже знаете об успешном захвате королевы Наваррской», — писал Генрих III в конце октября 1586 г., направляя послание своему Совету финансов. «Требуется, — продолжал он, — оплатить расходы на ее охрану. Королева, моя добрая мать, полагает, что нужно нанять от 50 до 100 швейцарцев». Последних должен был прислать маршал де Матиньон[1289]. Сеньор де Ноай тем временем сообщал своей матери, что Маргариту перевезли «в замок Сент-Аман-Талланд под охраной сотни аркебузиров»[1290]. Как удалось выяснить совсем недавно, благодаря исследованию А. Дюпон-Мадинье, в Сент-Амане на самом деле — три замка с похожими названиями, и Маргариту разместили в самом большом из них — Сент-Аман Мюроль (Saint-Amand-Murol), принадлежавшем маркизу де Канийаку и его жене, даме свиты Маргариты[1291].

В замке Канийак получил первые инструкции короля относительно судьбы своей сестры: так, в письме к Виллеруа Генрих III пишет, чтобы государственный секретарь немедленно приказал от его имени маркизу де Канийаку, чтобы тот сопроводил ее в замок Юссон, а также, чтобы был наложен арест на все ее земли и пенсионы, из которых будут оплачены услуги маркиза и его солдат. «Что касается ее мужчин и женщин», король потребовал, чтобы их «прогнали немедленно, оставив лишь одну фрейлину и одну камеристку», «в ожидании, когда королева-мать подберет ей персонал сама»[1292]. Таким образом, Генрих III объявлял двор Маргариты упраздненным и напрямую причастным к мятежу и бегству их госпожи, а в отношении сестры потребовал, чтобы в официальных документах она более не называлась «нашей дорогой и горячо любимой сестрой». Так как формально ее штат находился на содержании короны, король поручал королеве-матери самой заняться формированием персонала арестованной королевы Наваррской. Не зная ничего об этих решениях, Маргарита написала покаянное письмо Екатерине, в котором между прочим просила «сжалиться над моими бедными служащими, каковые из-за нужды, в которой мне пришлось пребывать много лет, не получали оплаты. Я считаю, что мне следует взять это на свою совесть»[1293]. В ответном письме Екатерина ни словом не обмолвилась на эту тему: у короны не было ни денег, ни желания оплачивать долги ее беглого двора; служащих королевы не стали преследовать в судебном порядке и просто распустили — это и было самое неприятное наказание, поскольку многие, особенно из числа неблагородного состава, оставались без крова, столования и средств к существованию. Наказанию подвергся только сеньор д'Обиак: после недолгого суда его казнили во дворе замка Эгперс[1294]. Его сестра удалилась в монастырь. Учитывая, что оба они приходились родственниками влиятельной семье Ноай, новости распространились мгновенно и стали общеизвестны во Франции.