Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

9 октября 1585 г. Генрих III написал Матиньону, что «собирается позже выразить ему свое намерение в отношении королевы Наваррской»[1276]. Действительно, несколько дней спустя, судя по его переписке, он решил, что Екатерина Медичи должна начать срочные сборы в дорогу на переговоры со своей мятежной дочерью в Оверни, и возможно, провести там всю зиму[1277], но узнав, что Маргарита не собирается мириться со своей семьей, передумал. По согласованию с ним королева-мать предложила ей переехать в оверньский замок Ибуа — личное владение Екатерины, но опытная в отношениях с родственниками наваррская королева, почувствовав подвох, отказалась в следующих выражениях: «Я живу в очень хорошем месте, каковое принадлежит мне. Со мной много придворных, я нахожусь в большом почете и пользуюсь полной безопасностью»[1278]. Тогда семья Валуа заняла выжидательную позицию, не в силах схватить или заманить куда-либо свою беглую родственницу. Вплоть до октября 1586 г. Генрих III ни слова не проронит в своей переписке о сестре. В декабре 1585 г. Екатерина единственно напишет Беллиевру, что «ее ничто так не огорчает, как разнузданное поведение королевы Наваррской»[1279].

Кто же обосновался в Карласком замке, куда двор королевы Наваррской окончательно прибыл в декабре 1585 г., много ли там было придворных, как утверждала Маргарита в письме к матери? Об этом мы знаем мало. Бесспорно, главную роль играли военные влиятельные капитаны, поддерживающие Лигу — сеньор де Линьерак и его братья — сеньоры де Марзе и Робер дю Камбон. Известно, что дамы и иные родственники из этой же семьи также пребывали в окружении королевы. В это же время новый фаворит Маргариты, ее ординарный шталмейстер сеньор д'Обиак, быстро поссорился с Линьераком за внимание королевы и за главенство в ее военном доме. Сестра д'Обиака Мадлена находилась при ней в качестве фрейлины. Приблизительно в конце декабря-начале января 1586 г. в Оверни объявился также виконт де Дюрас, без испанских денег и каких-либо внятных объяснений, какие гарантии он получил от Филиппа II. Заподозрив его в двойной игре, что и было на самом деле, Маргарита изгнала его вместе с женой, гофмейстериной двора в Карла виконтессой де Дюрас. Позже, в письме к Филиппу II осенью 1587 г. королева Наваррская описала все следующими словами: «Опрометчивость господина де Дюраса и хитрость моих врагов соблазнили его покинуть меня, удержав при себе все средства, которые Вам угодно было ему доверить… Скупость и отчаяние от первой ошибки вселили в его сердце измену и желание захватить [замок] Карла, где я находилась, и меня саму, о чем я также была извещена своими людьми. Видя, что его замысел раскрыт, он бежал, захватив с собой шифры и ключи к документам, выданные ему во время его поездки, чтобы писать Вам. Это ввергло меня в крайнее огорчение, не столько из-за опасения, что Дюрас передаст их за вознаграждение (что и произошло) королю моему брату, зная о желании последнего преследовать меня, сколько из-за слухов о моей пострадавшей репутации, представляющих меня неблагодарной и преданной Вашей службе только на словах. К тому моменту я уже испытала самую большую досаду, поскольку из-за промедления Дюраса я потеряла Ажен…»[1280].