.]. Воскресенье
Алупка
Приехала на отдых. Одна забота – поправиться. Очень замоталась. Последнее время в Москве здоровье стало отвратительное955. И это пугает. С одной стороны, стремлюсь к большим образам, к большому раскрытию души, а с другой, организм измученный, изжитой. И главное – нелепая неустроенная жизнь. Неприткнутая и разбросанная. И не знаю, чего я хочу. Конечно, хочу покоя. И с другой стороны – не хочу одиночества. И еще не могу жить с семьей и не хочу жить с Александром Яковлевичем.
А так – жизнь не устроена, я устаю. Дома – я не дома, мне не уютно. Я чувствую, как мой роман с Александром Яковлевичем раздражает и тяготит маму и всех наших. Это раздражает меня в свою очередь, и я делаюсь неприязненной к семье и мучаюсь, так как мать больна, а не обращать внимания на ее протест против моей жизни не могу.
Очень тяжело сомкнулась жизнь последнее время. Чувствую, что дошло до последнего предела. Нужно взять сильными руками, сломать и начать наново. Судьба должна прийти в помощь.
15 марта [
1916 г.]. Вторник
Чудесно здесь. Так радостно вокруг, так бьется вскрывающаяся жизнь. Как всегда, пусто одной. И так оглушили весна и новизна, что не могу сосредоточить себя на себе. И даже с усилиями вспоминаю, что 9 дней назад я была еще в Москве, с трепетом театра, планов, горя и радостей. Голова не работает, душа не чувствует. То есть чувствует, но не через свое «я», а общим инстинктом души касается всей радости вокруг. И минутами зажигаюсь прекрасными снами. Но так как-то. Именно снами. Пока что я оглушена, я без сознания.
17 [
марта 1916 г.]. Четверг
Ужасное горе, ужасное горе.
Все комнаты у нас заняты. Уже весь мой отдых отравлен, все не мило и грустно. Послала телеграмму Арсению [Брунову]. Вероятно, завтра приедет. Пошлю с ним телеграмму Александру Яковлевичу. Ужасно грустно, бесконечно. Господь не хочет, Господь против нашей жизни близко.
Сегодня утром пришла от него срочная телеграмма: «Комнату оставь, выеду [в] понедельник. Целую». Значит, в среду-четверг он будет здесь.
19 [
марта 1916 г.]. Суббота
Жду его так горячо.
С такой любовью. Не сглазить бы, но пока мне хорошо здесь. Только все еще плохо сплю. Хотя лежу покойная, без кошмаров, без страха, не так, как в бессонные ночи в Москве.
Вчера получила открытку от мамы, что Жоржа [Коонена] вызывают на переосмотр. Очень разволновалась. Если заберут его, бедного, – мой отдых вылетит в трубу. Всегда болит у меня душа за него.
[«Голда»]956 не едет. И это злит меня. Хотела отправить с ним срочную телеграмму Александру Яковлевичу. Вчера получила от него письмо, где он пишет, что если будет у него комната возле меня – он поверит в мою любовь, а нет – уедет в Гурзуф. Это шутка, но у меня самой болит душа – как я встречу его, и комнаты нет.
Ужасно грустно.
23 [
марта 1916 г.]. Среда
Больна. Жар, сердце стучит.
Жду его так трепетно. Голова тяжелая. Если завтра он не приедет – будет ужас.
Кажется, есть ему комната.
23 [
марта 1916 г.] Вечер
[Оставлено место.]
12 мая 1916 г. Москва
Нужда. Порой грызет.
Хожу закоулками из боязни встречать знакомых.
Пальто фасона танго и шляпа, от древности утратившая уже всякий фасон.
Ну ничего. Надо крепиться.
Никак не могу устроиться в Кинемо. Может быть, удастся поехать сниматься на Кавказ957.
Что-то будет.
Каждое утро делаю гимнастику. Замечаю успехи. Это приятно.
Жить хочется. Нужда, нужда. Вот это то, что серьезно. И порой так отравляет радость, энергию958.
22 июня [
1916 г.]
вернуться
954
Дуван – Дуван-Торцов И.Э. (см. коммент. 12-66). С 1904 г. занимался антрепренерской деятельностью в Вильно, Киеве и др. В 1914–1915 гг. в помещении, где раньше располагался Свободный театр, держал Драматический театр. В 1912–1917 гг. (с перерывом) в труппе МХТ. С 1919 г. в эмиграции, где организовал несколько русских стационарных и передвижных драматических трупп. Умер в Париже.
вернуться
955
…здоровье стало отвратительное. – А. Г. Коонен вспоминала: «Сезон закончился очень рано – в конце февраля. Последним спектаклем шел „Духов день в Толедо“. <…> Разгримировываясь в своей уборной, я вдруг почувствовала себя плохо, потеряла сознание и упала» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 219).
вернуться
956
«Голда» – возможно, исходя из предыдущей записи, речь идет о А. В. Брунове.
вернуться
957
Может быть, удастся поехать сниматься на Кавказ. – 15 мая 1916 г. в периодической печати появилась информация: «Режиссер Камерного театра А. Я. Таиров вместе с А. Коонен и другими артистами выезжает на Кавказ для участия в съемках картин „Бэла“ и „Княжна Мери“, которые будут произведены Акционерным обществом „А. О. Дранков и К°“» (Рампа и жизнь. 1915. № 20. С. 12). В следующих номерах речь о Таирове, Коонен и артистах Камерного театра уже не заходила, в роли режиссера фигурировал В. К. Висковский.
вернуться
958
Нужда, нужда. Вот это то, что серьезно. И порой так отравляет радость, энергию. – В мемуарах А. Г. Коонен приводит подробности: «Дома ужасное материальное положение. За квартиру не плачено три месяца, и долги, долги…» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 220).
