Искра войны [СИ litres]

– Я… Я…

Сказав эти крохи, Момо замолк. Пропала куда-то вдруг вся его природная наглость. Он осмотрелся вокруг в диком смущении, словно желая провалиться под землю, лишь бы исчезнуть отсюда. В нем странно смешались чувство стыда, доселе неощутимое, и ненависть к этой ситуации, в которую его вогнал Юлиан, этот вымогатель. «Ненавижу!» – думал он.

– Я хотел извиниться. Извиниться за то, что в моем облике… Ну вы понимаете, что сделали в его, то есть моем облике… Кхм…

– Это не ваша вина, Юлиан, – вздохнул Иохил и бросил взгляд на внучку. – Увы, наш мир жесток, и то была наша вина, что мы позволили так глупо себя одурачить, зная, что нет в этом мире доброты. Он показался нам славным мужчиной, помогал и на рынок ходить, и ужинал с нами почти каждый день. И Сеселла его успела полюбить, и моя супруга, и даже мои сыновья, сочли за достойного. Кто же знал, что за благонравными разговорами и поступками скрывалась такая тварь…

Момо побледнел, затем покраснел.

– Ну… Вы… Я сочувствую вам, – только и смог выдавить он.

– Не говорите слов сочувствия, не стоит, это лишнее для вашего высокого положения. Впредь мы будем осторожнее. Мы уже посрамлены перед богами и соседями… Благо, что дитя оказалось обычным. Как нам и объяснял Падафир, не всякому передается кровь мимика. Что с вами? Отчего вы краснеете?

И Иохил снова оценивающе посмотрел на дорогую золотую брошь, удостоверившись, что перед ним действительно Юлиан. Уж больно недоверчив он стал в последнее время.

– Я… Нет, ничего. А… Сеселла… Что с вашей дочерью станется? – и Момо встретился взором с молчаливой девушкой.

– Мы договорились о браке с одним из сыновей низшего жреца Прафиала в близлежащем храме. Он служит при храме чтецом, – ответил за свою дочь устало Иохил. – Это… Может быть, хоть это вместе с молитвами очистит нас в глазах прочих от грязи. По весне Сеселла переберется в дом мужа.

– А девочка?

Момо испугался, причем испугался не на шутку. В него вдруг впервые закрался страх, что девочке этой уготована страшная судьба. По его вине.

– Шуля, мы ее Шулей назвали, – ответил торговец.

Иохил пригладил голову девочки, которая глядела на Момо снизу вверх, распахнув широко карие глазенки. Глядела, как на незнакомого ей человека, и совсем не подозревала, что вон он – отец, только ручку, украшенную бантиком, протяни. Чуть погодя Иохил продолжил:

– Шуля останется с нами. Что поделать, коль боги послали нам девочку. Будем растить. Может быть, вы войдете? Будьте гостем в нашем доме.

– Нет… нет! – едва не вскрикнул Момо.

– Вы не бойтесь, коль думаете, что мы так бедны. Мои дети – чисты и здоровы, и наша кровь пока при нас. Мы наполним вам бокал.