Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Джаннотти начинает с утверждения, что республика должна состоять из трех основных элементов, но что, как в Венеции, ей требуется и четвертый. Речь идет о Коллегии, которая располагается между сенатом и гонфалоньером (или герцогом) и удовлетворяет стремления тех, кто ищет grandezza, приближая их, насколько возможно, к высшей власти, доступной лишь одному человеку748. Члены Коллегии должны быть скорее магистратами, чем советниками, – каждый из них должен отвечать за отдельные функции, связанные с вопросами войны (Совет десяти), правосудия (procuratori) и так далее. Кроме того, предполагается, что их отличает не только честолюбие, но и интеллектуальные качества, возможно, включающие в себя и опыт, но, безусловно, охватывающие оригинальность мышления, активность и способность предлагать ту или иную тактику. С одной стороны, таким образом обеспечивалось взаимодействие между одним и немногими, между grandezza и onore. С другой, Большой совет (хотя его функция заключается в том, чтобы поддерживать libertà и представлять popolari, потребности которых этим ограничиваются) следовало открыть для всех граждан, будь то grandi, mediocri или popolari, стремятся ли они (можем мы добавить от себя) к grandezza, onore или libertà. На самом деле он должен состоять из граждан, считающихся равными, и их число надлежит сделать фиксированным. Затем Джаннотти объясняет, почему возникает категория plebei, которым нет места в Совете: они не члены городского сообщества и занимаются низкими ремеслами. Они чужеземцы, у которых есть свои дома (он мог иметь в виду крестьян из окрестных деревень). Джаннотти приводит достаточно пространное обоснование, почему те, кто платит налоги, но не может занимать магистратуры, должны входить в Большой совет749. По-видимому, в необходимости относиться к этим non-beneficiati750 как к гражданам его убедил опыт организации народного ополчения 1528–1530 годов. В этом смысле интересен и, пожалуй, характерен ход его мысли: доводы, которые он теперь излагает, актуальны в ситуации, когда в городе нет войска – не в меньшей мере, чем когда оно в нем находится. Если не предоставить non-beneficiati – здесь он называет их popolari – доступ к onori (участие в Большом совете, само собой, является onore), они не полюбят республику и не станут добровольно участвовать в ее защите. Они будут склонны следовать за отдельными лидерами, а в военные времена эти опасности усугубятся. Несомненно, Аристотель осудил бы и Венецию, и Флоренцию за неспособность вовлечь эту категорию людей в гражданскую жизнь751. Конечно, Джаннотти понимает, что они должны иметь право не только на членство в Совете, но и на все разновидности магистратур и onore, хотя признает, что при нынешнем положении дел это вряд ли осуществимо. Никто, говорит он, не равнодушен к величию и славе, если его не подавляют и не угнетают, как было с французами, а необходимость формирования состоящего из горожан войска выводит эту истину на поверхность752. На этом этапе кажется, что класс тех, кто раньше назывался popolari и искал только libertà, исчез. Вероятно, правильнее было бы сказать, что он стал открытым: это категория, к которой могут относиться и в какой-то мере относятся все люди, что никоим образом не противоречит постоянному состязанию в virtù, которое определяет правящую элиту и в котором могут участвовать все граждане. Джаннотти, как и Гвиччардини, враждебна мысль, что претенденты на более высокие должности должны удовлетворять каким-то требованиям к состоянию и происхождению.