Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

Речь о виртуальном мире, являющемся главным вектором прозелитизма и распространения метанарратива этого джихадизма третьего поколения. Действительно, «матричный» терроризм ИГИЛ распространился по всему миру «снизу вверх», по принципу «революционной ризомы» философа Жиля Делёза, в первую очередь, благодаря социальным сетям. В этом его отличие от «аль-Каиды», которой, с ее иерархизированной централизованной структурой, построенной скорее по большевистским лекалам, требовалось телевидение для распространения своей идеологии «сверху вниз».

Ошеломляющий глобальный эффект терактов 11 сентября, уподобивших экстренные выпуски новостей репортажам со съемочной площадки голливудского блокбастера, укоренил в умах аудитории глобальный джихадистский метанарратив. И в то же время, хотя атаки 11 сентября превратили новый век христианского календаря в исламистское тысячелетие, никаких территориальных приобретений они не принесли. В стратегии ИГИЛ упор делался на установление контактов между молодыми радикально настроенными салафитами из неблагополучных районов европейских мегаполисов и их ровесниками из далеких городов Магриба и Ближнего Востока. Это означало, что джихадизм пускает корни во всем Средиземноморье, ставшем настоящим полигоном для полевых испытаний новой стратегии, обеспечившей благодаря дешевым билетам на авиарейсы средней дальности всплеск терроризма в 2010-х годах.

Выстрелы Мохаммеда Мера в Тулузе 19 марта 2012 года (приуроченные к пятидесятилетию окончания войны в Алжире) были, если смотреть на них с позиции сегодняшнего дня, предупредительными. Временный крах авторитарных режимов – от Туниса Бен Али до Сирии Асада, включая Йемен Али Абдаллы Салеха, Египет Мубарака и Ливию Каддафи, – ускорил распространение и вооружение джихадистских движений. Как только схлынула первая волна демократического энтузиазма на каирской площади Тахрир и аналогичных майданах Туниса, Бенгази и Саны, джихадисты перешли к действиям.

Перенесемся в лето 2019 года: на берегах Средиземного моря политические системы упомянутых выше стран, прошедших через события 2011–2012 годов, демонстрировали явные признаки ослабления. В то же время новые конфликты вызрели в странах, остававшихся тогда на обочине революционных процессов, прежде всего в Судане и особенно в Алжире. Абу Бакр аль-Багдади со своей стороны считал, что эти две страны созрели для того, чтобы маятник в них качнулся в сторону исламизации, а затем джихадизации, как это случилось с восстаниями 2011 года. В странах «арабской весны» это привело либо к затяжной гражданской войне (как в Сирии, Йемене и западной Ливии), либо к восстановлению авторитарных режимов (как в Египте и восточной Ливии). Только Тунис выбивался из общего ряда: его жители оказали сопротивление волне джихадистского террора, и демократические институты восторжествовали.