Византия в эпоху иконоборчества

Помимо этого, царь отправил патриция Василия послом к аль-Мутасиму с предложением мира, но тот выдвинул столь тяжелые условия, что договориться не удалось. Более того, аль-Мутасим подумывал уже о походе на Константинополь, но пришло известие из Сирии о том, что его племянник Аббас затевает заговор против него, и халиф отправился на Восток[629].

Летом 839 г. венецианский флот был разбит сарацинами. Желая отомстить венецианцам, агаряне двинулись к берегам Далмации и на второй день Пасхи, 7 апреля 839 г., сожгли город Оссеро на острове Херсо, а оттуда, переплыв море, начали жечь города по устью реки По. На обратном пути по возвращении домой они еще захватили несколько венецианских торговых судов, ничего не подозревавших об опасности. В 841 г. арабы вновь появились в заливе Кварнеро, и у острова Сансего венецианский флот потерпел второе поражение кряду.

Тогда Феодосий двинулся в Германию, где был принят Людовиком Благочестивым. Король франков и император Западной империи вроде бы соглашался удовлетворить просьбу Византийского царя, но практической реализация эта идея не получила. Дожидаясь ответа Людовика, Феодосий умер на чужбине, так и не увидев дома, а франкское войско в итоге никуда не отправилось[630].

В отчаянии василевс направил посольство к правителю Кордобского халифата Абдаррахману (822–852), попытавшись сыграть на противоречиях между Аббасидами и Омейядами. И тот с готовность обещал предоставить свой флот к услугам византийцев, как только избавится от внутренних смут в своем государстве. Дело в том, что христианское население Испании, подогреваемое франками, уже давно пыталось освободиться от власти халифа, так что в данном случае, желая того или нет, Людовик Благочестивый сыграл против Феофила, к радости сарацин[631].

Феофил бессильно внимал новым тяжелым известиям: арабы принялись грабить Кикладские острова, а войско, направленное под руководством брата императрицы св. Феодоры Варды в Авасгин, потерпело тяжелое поражение от них. Словно вспомнив былые времена, арабы начали мощную экспансию на византийские владения в Южной Италии. В 840 г. они захватили Тарент и осадили город Бари.

А император умирал, и природа являла страшные признаки Божьего гнева: повсюду была засуха, сменявшаяся небывалыми бурями, свирепствовали землетрясения и голод.

Все же византийцы имели некоторые локальные успехи: их флот совершил удачное нападение на Антиохию, а сухопутная армия опустошила арабские владения от Мелитины до Мараша. В целом же, несмотря на военные неудачи, внимательный наблюдатель не мог не заметить, как Византия постепенно перемалывала арабскую силу. Да, ценой великих потерь и многих поражений, но раз за разом христианское воинство истощало мощь сынов Ислама. В этой великой стратегической борьбе решали не только сиюминутные успехи, а прочность того культурного и политического строя, которые лежали в основе каждой из двух воюющих цивилизаций. Медленно, очень медленно, но оттого не менее неумолимо страшно для арабов, Византия вставала с колен и готовила смертный приговор своему противнику.