Византия в эпоху иконоборчества

Пока римляне укрывались от летящих стрел, арабы перестроили свои отряды и напали на них. В этот момент все решило отсутствие императора на привычном месте на холме, где располагался его штаб. Не увидев царского штандарта, византийцы, бившиеся на другом фланге, решили, что царь погиб или отступил, и побежали. По существу, вместе с царем осталась только его гвардия, довольно немногочисленная и понесшая серьезные потери, и персидские отряды под командованием Феофоба[618].

В принципе не все еще было потеряно: при известной распорядительности и везении можно было собрать отступившие византийские части. Но ночью Мануил, объезжавший римский лагерь, оказался невольным свидетелем диалога сарацин с персами из византийской армии. Надо сказать, что среди арабской аристократии уже было много персов, приласканных в свое время аль-Мамуном, и в тайных переговорах единоплеменников, волей судьбы разбросанных по разным лагерям, не было ничего неожиданного. Персы просили разрешения вернуться с Феофобом на родину. Естественно, они были готовы признать над собой власть халифа.

Срочно прибыв к императору, Мануил поведал о тайных переговорах и опасностях, угрожавших императору: персов было значительное большинство в византийской армии, и их переход предопределял судьбу всего римского войска в целом. В общем, Мануил предложил императору единственный путь к спасению — бегство. На вопрос царя: «А как же спасти множество моих воинов?» — полководец ответил: «Лишь бы, царь, даровал Бог тебе спасение, а уж они сами позаботятся о себе». До самого утра Феофил не решался оставить свое войско, но, наконец, сила обстоятельств вынудила его бежать из лагеря. Участь оставшегося войска, главным образом гвардии, была трагичной — на следующий день оно перестало существовать[619].

Вскоре к императору стали прибывать те части, которые днем раньше оставили поле боя. Только теперь военачальникам открылась их вина. И они, пав перед Феофилом, просили смерти как избавления от стыда и бесчестия. Значение этого поражения трудно недооценить: одержи Феофил победу, положение халифа было бы очень тяжелым. Скорее всего, он был бы свергнут другими претендентами на это место[620]. Теперь же Римская империя осталась без войска, а участь Амория была предрешена.

Остановившись в Дорилее, император попытался дарами смягчить амерамнуна, но тот презрительно отверг предложения о мире. Ситуация усугублялась тем, что вместе с персами император потерял и Феофоба. Узнав, что сделали его соплеменники, и хорошо разбираясь в нравах византийского двора, тот почел за благо бежать вместе с семейством в Амастриду, город на Понте. Однако теперь для всех он стал явным изменником Римского государства, почему царь приказал направить на поиски беглеца командующего византийским флотом друнгария виглы Оорифа. Благородный Феофоб решил не проливать христианской крови и сдался на милость царя. Но ночью по приказу Оорифа ему тайно отрубили голову. Так Римская империя лишилась одного из самых знаменитых своих полководцев[621].