Любовь и бессмертие [СИ]

– Лида, а я уже много слов выучил! И по-немецки, и по-английски. Это Максим по-немецки со мной разговаривает, а деда по-английски, но деда и так, и так может. И Максим тоже. А Борис по-немецки не может! Но, если он попросит, я помогу ему! Лида, – Ваня в восхищении округлил глаза, – а мама знает пять языков! – Он растопырил передо мной пальчики. – Пять!

– Шесть, Ваня!

– Шесть? Мама сказала: английский, немецкий, французский, – Ваня остановился, загибая пальчики на руке, – ещё итальянский и… – Шевеля губами, Ваня ещё раз пересчитал языки по пальчикам и вспомнил: – Арабский, вот! А по-арабскому, мама сказала, её Стефан учил!

– Верно, арабскому языку маму учил Стефан.

– Арабскому. А ещё какой язык мама знает?

– Ещё русский язык, Ваня. Родной! Родной язык надо знать особенно хорошо! – Я присела, развернула мальчика к себе и спросила: – Ты перестал бояться?

Он кивнул.

– Лида, деда и Максим со мной понятно разговаривают. А ещё мне Андрей помогает. Лида, Андрей маленький, но он больше мамы языков знает.

– И Саша знает много языков. Это потому, что они сразу учились говорить на всех языках, которые известны в семье.

– А Максим знает древнюю латынь, он сказал. Лида, а что это древняя латынь?

– Язык науки. Сотни лет языком науки была латынь, а ещё раньше, до латыни, языком науки был арабский язык.

– А сейчас?

– А сейчас язык науки – английский. Подожди, Ваня, не беги, выслушай меня. Я хочу сказать, что горжусь и восхищаюсь тобой!

Ваня помолчал немного и спросил:

– Почему, Лида?

– Потому, что ты сделал правильный выбор – ты выбрал учиться, а знать – это лучше, чем не знать. Ещё потому, что ты мужественно вёл себя. Я видела, как тебе было обидно, когда ты оказался вне общения, но ты сдержался и преодолел обиду. И самое главное, что меня восхищает, это то, что ты готов оказать помощь, когда твоя помощь потребуется.