Мир, где тебя нет

Они танцевали, не отпуская друг друга взглядами, даже когда рисунок танца разводил их в стороны, предлагая других партнёров. Диана чувствовала, что красива в чужих глазах, что её белый венок и неизменно устремлённый в сторону взгляд интригует мужчин, что влечение тянет к ней чужие руки, но со смехом ускользала из чужих объятий. Она видела, что Демиан, как пламень, притягивает взгляды женщин, с которыми его сводил танец. В Хетани ценился и был привычен совсем иной тип мужской привлекательности, и его сумрачная красота была тревожной, слишком острой, почти нечеловеческой. И всё же Диана никогда не видела его таким светлым, таким человечным. Таким близким.

Как неуютно должно быть здесь его проклятью.

Она насилу вырвалась из очередного хоровода; руки партнёров — скованные звенья цепи — не желали отпускать её; что-то настойчиво-весело твердили в уши заглушаемые вскриками рожков и бренчаньем лютни, неразличимые за перестуком сердца, голоса. Диана не то вышагнула, не то выбежала, задыхаясь от изнеможения и смеха, а хоровод мчался дальше, уже спаяв прореху. В тот же миг рядом с нею появился Демиан. Со смешанным чувством — примерно поровну досады и восхищения — Диана убедилась, что он покинул танец ровно таким же, каким вошёл в него. Даже дыхание не участилось, и одежда оставалась в совершенном порядке, только чуть распустилась лента в волосах, высвободив несколько густых глянцевых прядей. Демиан протянул ей руку, за которую Диана, жалобно охая, с благодарностью и облегчением ухватилась, как за единственную опору в продолжавшем мчаться и вертеться мире.

Под нарядными, соперничающими меж собой в сочности красок навесами имелось всё, чтобы утолить голод и жажду. Для тех, кому недостаточно было перехватить кус на ходу, а желалось устроиться с основательностью, там же, под растянутой тканью и в призывно распахнутых шатрах, расставили крепкие столы и лавки. И, не в обиду замковым поварам, здешние угощения вызывали больше аппетита: быть может, потому что насладиться ими предстояло без слуги, стоящего за стулом. Только пухленькая подавальщица с прибаутками опустила на стол нагруженный поднос: Диана была полна решимости по крайней мере откусить от всего. Ничего лучше она в жизни не ела. А Демиан шутя предостерегал её от обманчиво лёгкого яблочного сидра, сладкого и щекочущего, как газировка.

И когда они наконец покинули гостеприимный навес, на пути попалось очередное искушение: яблоки, сваренные в карамели, алые, как сам грех. Диане тотчас предложила отведать одно торговавшая ими старушка, сама под стать сказочному угощению — маленькая, согбенная и крючконосая, только, в отличие от диснеевской мачехи Белоснежки, облика самого добродушного.