Мир, где тебя нет

Поначалу Диана не понимала, но и вопросов отчего-то не задавала, слова точно замкнуло. Теперь осознание было в ней, но онемелое, не смеющее воплотиться в мысль.

Шедшая позади Ниери что-то щебетала Трею, то и дело повисая у него на локте. Сквозь тонко выделанную кожу перчатки Диана осязала в своей ладони ладонь Демиана — как в оставленном, кишащем нечистью Телларионе, — но тогда им довольно скоро пришлось разнять руки и принять каждому свой бой, а теперь — теперь эти узы оставались неразбиты, от двери опочивальни, через замок герцога и утренний город — они шли как союзники.

Они остановились перед храмом, — не тем монументальным сооружением, возведённым над древним жертвенником, куда стекались паломники и их пожертвования со всего Предела. Пусть за целый годовой оборот храм тот в полной мере восстановил своё величие: и вновь у ворот его стояла стража, теперь в блистающих позолотой нагрудниках, — смена павшим, и сами ворота, посечённые мечами, сняли и сменили на новые, ещё источающие смолистый аромат, и служки тщательно выскребли ржавую крошку из швов плит, но для Дианы и сквозь чадный аромат дорогих курений и пудовых свеч из цветного воска проступал парной и металлический запах бойни, а под сводом, не заглушаемые голосами хора, бесконечно дробились вопли пожираемых заживо людей. Всякий раз, проходя мимо, Диана вновь видела Демиана, таким, какой он встретил её тогда, в багряном от слитой крови плаще, — в сплетенье удерживающих его рук, с застывшим лицом и глазами, из которых смотрело что-то страшное настолько, что она предпочитала не думать.

Этот храм был невелик и скромен, наверное, немногим просторнее древнего грота, и более походил на чьё-то непритязательное жилище, нежели на священный дом, — и тем, пожалуй, внушал симпатию. Обитающий при нём жрец разбил небольшой цветник, и до сей поры некоторые из его стойких питомцев услаждали взор — нечаянный солнечный мирок в аскетичном одноцветье Хетани. По бокам от крошечного храма были высажены ещё не облетевшие деревья, и под ними стояли скамьи из известкового туфа.

Демиан остановился, впервые придержав влекущее его стремление. Он помедлил на стоптанных ступенях, прежде чем войти в низкую, выкрашенную в травянисто-зелёный цвет старинную дверь. Левой рукой он коснулся шеи у ключиц — там, где невидимый за одеждой, висел на кожаном шнурке знак Хозяйки — не золотой, не серебряный, даже не медный — вырезанный из дерева, — единственный символ веры, который Диана знала за Магистром, никогда при ней не молившемся и не поминавшем высшие силы, полагаясь исключительно на силы земные, в первую очередь, собственные.

Держась за руки, они переступили порог.