Мир, где тебя нет
- Автор: Дементьева Марина
- Серия: Хроники Предела #3
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Мир, где тебя нет». Краткое содержание книги:
Демиан достаточно отдал за право стать Магистром. И готов на любые жертвы... когда на кону стоит Предел.
Любовь и долг.
Единственная жизнь или благополучие многих. И чья тому вина, если собственное счастье неизменно оказывается на лёгкой стороне весов?
Они делают свой выбор.
С детства она была отравлена циничной нелюбовью приёмной матери, предательством приёмного отца и неприятием брата. В итоге она чуждалась всех без исключения. Она стыла от случайных прикосновений; физическая близость представлялась тем, к чему возможно прийти лишь по пути преодоления и саморазрушения — бессмысленная жертва, которую ей некому было преподнести.
Ночью она не вспомнила об этом. То, что случилось с нею, не было ни горьким, ни постыдным.
Правильным.
Вот верное слово.
Словно до сего дня она пребывала чем-то незавершённым, скульптурной заготовкой, которая лишь полагала себя законченным произведением... Ровно до того момента, когда её создали заново, и те же руки пронесли её сквозь огонь, а после бережно загладили все неровности. И теперь ей необходимо время, чтобы осознать метаморфозу.
Но солнце уже взошло. День свободы, невозможной свободы остался в прошлом. Настал новый день, а с ним возвратилось всё, что по правде никуда и не исчезало. Лишь забылось в расцвеченной огнями ночи, но и ночь прошла. Прошла.
Их нагие тела соприкасались под наброшенным покрывалом — всё же оно и верно было багряное, как торжественные одежды, как кровь на снегу, и с пышной меховой оторочкой. Диана смутно помнила, как Демиан заслонил её от прохлады, и кисточки собольего меха провели по коже. Она открыла глаза, без смятения встречая взгляд Демиана.
Безмолвно они в едином жесте переплели руки. На запястьях переливалось живое расплавленное золото. Неотличимо, до черты, воспроизводя единый узор.
Двое. Теперь их двое.
Току его крови вторила пульсация её сердца.
***
Бесконечные дни выстраивали з`амки наваждений, будто всё осталось как прежде, и все отыгрывают давно розданные роли. Магистр исчезал до рассвета и не возвращался с закатом. Прогорали свечи, и отбивали ночь часы на ратуше, и бессильна отвлечь книжная бессмыслица. Томик выскальзывает из пальцев.
Диана не слышит шагов возвращения. Продолжением дремоты её поднимают с кресла и плавно относят на постель.
Она улыбается с закрытыми глазами. Он здесь, он с нею.
Диана сонно отвечает на ласку. Нежность распускается в ней цветами мака, их оплетают дикие лозы страсти.
...Они снимали покровы одежд. Обнажали тела. Обнажали души. Одно казалось немыслимо без другого. А так... так было правильно.
Теперь между ними всё стало правильным.
Неправильно — знать сколько упущено.
И не знать сколько осталось.
Долгие осенние ночи превращались в мгновения.
...Распластанная на полу медвежья шкура, огромная, на полкомнаты. Удобно: встав с кровати, можно ходить, не боясь застудить ног, почти до самого камина. Белый мех добытого на далёком севере зверя искрит рыжиной. Диана щурит глаза: мир во тьме; только малая сияющая сфера от камина.
Видимая сквозь завесу ресниц обстановка направляет память в прошлое, далёкое настолько, что лишь им двоим посильно осознать. То прошлое — оно ближе бесцветной череды последовавших за ним жизней; для Дианы существует лишь настоящая жизнь и та, в которой было довольно вот таких же ночей: тёмный мир за куполом шатра, горение открытого огня, земля, укрытая шкурами. И тот же мужчина рядом.
В той жизни она не посмела между миром и любовью выбрать мужчину.
Диана не знала, стала ли сильней, чем была тогда, или напротив подчинилась слабости.
Как бы то ни было, выбор сделан.
Как бы то ни было, она ни о чём не жалеет.
...Его кожа медовая в свете огня. И в полынной терпкости — теперь, когда она знает её вкус — растворена капелька дикого горного мёда. У него гибкое стройное тело — удивительно тяжёлое на контрасте с внешней лёгкостью. Сухие мышцы фехтовальщика. А ещё от него исходит жар, которым можно растапливать воск: Диану это веселит. Ей-то самой всю жизнь холодно.
Было холодно.
Подниматься не хочется, во всём теле подтаявшим маслом растекается разомлевшая усталость. Дотянувшись до края сброшенного на пол плаща, Диана, приподнявшись, укутывается в него, напоминая сама себе натурщицу, белокожую, в чёрной драпировке. Ёжится — ткань колкая, жёсткое шитьё царапнуло изнанку предплечья.
До первой брачной ночи она единственный раз видела Демиана полураздетым — тогда с их встречи в Антариесе прошли считанные часы. Тогда она не могла предполагать, кем станет для неё молчаливый и отчуждённый парень. Тогда она не могла замечать ничего, кроме глубоких, сочащихся кровью резаных ран.