Дарвиновская революция

Все это были преподаватели. Но был еще Гукер, учившийся в Шотландии и теперь работавший в Кью. Были Уоллес и Бейтс, не имевшие университетского образования и зарабатывавшие на жизнь сбором коллекций и сочинительством (Бейтс к тому же подрабатывал в качестве помощника секретаря в Королевском географическом обществе). Самоучка Герберт Спенсер (которого в силу этого многие считали необразованным), не относивший себя к дарвинистам, но причислявший себя к эволюционистам, также зарабатывал на жизнь сочинительством. Джозеф Джукс, окончивший Кембриджский университет, тоже работал в Лондоне, в Геологической службе Британии. И этот список можно продолжить. Как видим, сторонниками Дарвина были люди, занятые в сфере науки, научного образования и прикладной науки, были те, кто профессионально не был связан с церковью, а были и такие, кто активно распространял и поддерживал в полном масштабе как эволюционизм, так и (в большинстве случаев) естественный отбор.

Таким образом, в 1860-е годы в Британии существовала целая плеяда людей, тем или иным образом успешно доводившая до сознания общественности отдельные элементы дарвинизма или эволюционизма, и само их существование стало возможным именно потому, что в это время, в отличие от 1830-х годов, сложилась куда более благоприятная ситуация для светских ученых, которым предоставлялась возможность работать в сфере образования и занимать государственные посты. В 1830-е годы такая коалиция не смогла бы сформироваться, а тем более действовать сплоченным фронтом. Учитывая тот факт, что все высшее образование в то время было ориентировано на церковь, такая коалиция даже не сложилась бы. Короче говоря, идеи Дарвина получили развитие тоже благодаря эволюции, а точнее, благодаря развитию структуры британской науки. (Собственно говоря, польза в данном случае была обоюдная. Например, Гексли продвигал дарвинизм или, по меньшей мере, его разновидность, а дарвинизм в той же мере давал ему обширный материал, благодаря которому Гексли продвигал себя и свое дело в сфере профессиональной науки, как он ее понимал.)

Однако не следует и преувеличивать. Между старыми и молодыми, между новым и старым не существовало четкой грани, отделявшей одно от другого. Лайель (и Дарвин!) опирались на обе группы, и хотя в такой сфере, как отношение к науке и религии, и там и там имелись экстремисты, то есть ученые, придерживавшиеся крайних взглядов (на одном конце спектра, у стариков, таким экстремистом был Седжвик, а на другом – Гукер), но в обеих группах имелись и те, кто более или менее находился посередине: Лайель, Гершель, Карпентер и даже в какой-то мере Уоллес, не говоря уже об Оуэне и Майварте, которые, как бы желчно каждый из них ни относился к дарвинистам, в интеллектуальном отношении занимали срединную позицию. И не следует к тому же думать, будто на компромиссы, обозначенные в самых общих чертах в предыдущих разделах, шли исключительно ученые, принадлежавшие к одному поколению. Но, так или иначе, в отношении проблемы происхождения органической материи обозначился несомненный сдвиг, и отчасти это было вызвано изменениями, произошедшими в организации науки[60].