Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Но этого было недостаточно. Важнейшей задачей в тот момент было пресечение возможности новой войны. Для этого требовалось хоть в какой-то мере удовлетворить притязания родовитого дворянства, а также восстановить равновесие в бюджете, т. е. изыскать средства на покрытие долгов, и притом без увеличения налогов. Правительство немедленно приступило к предварительной работе. Было запрошено мнение влиятельных лиц по вопросу о созыве совещания, которое должно было обсудить конкретный план реформ. Дюплесси-Морне предложил создать специальную комиссию, которая подготовила бы материал, а затем созвать собрание нотаблей.[1061] По-видимому, так и было сделано, ибо собранию нотаблей был предложен уже выработанный список предполагавшихся реформ, на которые нотабли должны были дать ответ.[1062]

Однако чрезвычайные события в северной Италии помешали быстрому созыву совещания, и оно состоялось только в декабре. В течение лета и осени почти все внимание правительства было поглощено итальянскими делами.[1063]

Ранней весной 1617 г. для Испании наступила, казалось, самая благоприятная пора осуществить свои агрессивные планы и использовать распри во Франции для захвата Монферрата и Мантуи. Милан, «ключ всей испанской монархии»,[1064] был центром, откуда исходила эта агрессия. В апреле миланский губернатор открыл военные действия.[1065]

В ответ новое французское правительство объявило всем своим и иностранным послам, что Франция теперь достаточно сильна и будет помогать своим попавшим в беду союзникам, т. е. Савойе и Венеции. Одновременно оно предложило враждующим сторонам прервать военные действия и начать переговоры. Предвидя, однако, со стороны Испании проволочки, а возможно и отказ, король приказал нескольким полкам расположиться у самой границы Савойи, чтобы «утешить этой демонстрацией» герцога Савойского и «расположить испанцев к примирению».[1066] Но правительство отнюдь не желало ввязываться в войну, на которую не было никаких средств и которая была очень опасна для неокрепшей еще власти.

Несомненно, Испания учла это обстоятельство и, невзирая на заявление Людовика XIII и его посла, начала в конце мая осаду Верчелли. Тогда французское правительство изменило — план действий. На торжественном заседании Королевского совета в присутствии грандов и коронных чинов было принято решение о посылке герцогу Савойскому 12-тысячной армии под началом Ледигьера и д'Оверня, а Вильруа обвинил испанского посла в том, что именно он является «причиной всего зла, поскольку он изобразил своему королю Францию настолько слабой и расстроенной, что внушил ему мысль о возможности предпринять любые действия».[1067] Кроме того, Людовик XIII разрешил своим подданным служить в савойской армии, и герцог нанял целые полки из числа подлежавших роспуску, а также провел во Франции широкую вербовку. Масса родовитого дворянства, оказавшегося не у дел после окончания гражданской войны, с восторгом ринулась в Савойю, армия которой в короткий срок выросла до 20 тыс., а затем была еще усилена шомберовскими ландскнехтами.[1068] Таким путем французское правительство одним ударом убило двух зайцев. Не оно, а Савойя оплачивала французскую армию, сражавшуюся под савойскими знаменами, в силу чего не было формальных причин для разрыва франко-испанского союза. Вместе с тем Франция оказалась избавленной (хотя бы временно) от массы родовитого дворянства, которое, по словам Вильруа, от праздности и без войны становится нетерпеливым, в силу чего «для предотвращения внутренней смуты очень желательна хорошая внешняя война» (bonne guerre estrangere).[1069]