Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

«АГРАРНЫЙ ПЕРЕВОРОТ»

Государственная школа тихо умирала в начале века. Не­смотря на фундаментальные труды П.Н. Милюкова и Г.В. Плеханова, ее триумфы были уже позади. Знамени­тые схемы, когда-то властвовавшие в историографии, будь то «борьба государства с родовым строем» или «борьба со степью», вызывали теперь у профессионалов лишь сни­сходительную усмешку. Подобно новым монголам, вторг­шимся в цивилизованную, но вырождающуюся страну, ор­ды специалистов, исповедовавших классовую борьбу и экономическое объяснение истории, одну за другой раз­рушали крепости государственной школы, с варварской дерзостью ниспровергая ее обветшавшие мифы.

Если первый властитель дум русской историографии XX века Сергей Федорович Платонов и признавал с изде­вательской академической вежливостью, что «научный метод историко-юридической [государственной] школы оказал могучее влияние на развитие науки русской исто­рии», то имел он в виду лишь «количественный и качест­венный рост» трудов русских историков2. О «гиперболах» основателя школы Кавелина говорил он с тем же презре­нием к архаическому дилетантизму, с каким Кавелин го­ворил в свое время о метафорах Карамзина. Другой влас­титель дум Михаил Николаевич Покровский не был даже вежлив: он откровенно потешался над старыми мифами.

Его едкие насмешки заслуживают воспроизведения. В писаниях историков государственной школы, говорит он, «развертывается грандиозная картина, как «борьба со степью» создала, выковала русское государство. Степня­ки, как хищные звери, нападали на Русь; чтоб спастись от этих набегов, все государство было построено по-военно­му: половина, служилые люди (помещики) должны были жить в постоянной готовности для боя; другая половина, тяглые люди (купцы, ремесленники и крестьяне) должна была содержать первую... Так государство во имя общего интереса закрепостило себе общество; только когда борь­ба со степью кончилась победой русского государства, на­чалось раскрепощение: сначала в XVIII веке была снята по­винность с дворян, потом в XIX пало крепостное право и для крестьян... В этой грандиозной картине имеется один недостаток: она совершенно не соответствует действи­тельности. Наибольшее напряжение борьбы со степью приходится на XI—XIII века... но как раз тогда не образова­лось единого государства и никакого закрепощения не бы­ло... А в XVI—XVIII вв., когда возникли и Московское госу­дарство и крепостное право, татары уже настолько осла­бели, что и мечтать не могли о завоевании Руси»3.