Право рождения (СИ)

— А я им ровня? — последовал резонный вопрос. Илья покатал голову по камням, отрицая. — Ыляку, эсли б ты лучшэ умэл изъясняться ртом, у тэбя было бы намного мэнше проблэм по жизни, — добила его Ярослава. — Ты отпугиваэш, с этим можно мириться. Но твоя скрытность путаэт всэх вокруг. Вы нэчитаэмы, пора бы это понять. А мнэ, как шаманкэ Шорской Гории, нэт рэзона добавлять сэбэ забот, о которых мэня нэ просят.

От глубокого вздоха в средостении стало легче. От разговора понятнее. Илья в очередной раз пожалел о том, что погорячился. Мудрая ворона была права — она и так делала для своего ученика слишком много. И статус тётки по факту ничего бы не поменял в их отношениях. Они с Инной были неразлучными друзьями. Карга поддерживала по жизни, чем могла, и иной раз Илья недоумевал, откуда у неё берётся на него столько терпения. Вот, значит, откуда.

— Я, наверное, выгляжу совершенно не таким, какой я есть, — предположил он.

— Отличный прэдрассвэтный вывод, — похвалила его Ярослава.

— Ладно. Прости, что разбудил.

— Мэня что, зачэм ты своих дэвчонок напугал? Малэнькая нэ спит, ждёт отца, пока тот дурью маэтся. Да и Свэтка с Табыргы{?}[так звучит кличка «Кабарга» на шорском.] сидят боятся. Ыляку, прэждэ чэм злиться, о других думать нэ пробовал?

— Надо бы. — Илья пристыженно потёр голову и зацепился взглядом за блеснувшее на грязном пальце адамантовое кольцо. К нему почти уже удалось привыкнуть, оно не мешало и не тёрло, но вспоминать о нём стоило бы почаще.

— Знаэшь, зачэм миру чорный шаман? — спросила в лоб Карга.

— Чтобы водить в посмертие тех, чьё время...

— Чтобы дать эму защиту, — прервала его Каргина. — Это ты должэн защищать нас, а нэ мы тэбя. За этим ты рождаэшься на свэт. Я тэбэ открылась, так как рэшила, что ты осознал эту простую истину. Послэ твоэй битвы за Качурку. Что ты стал на крыло, и тэбэ впору довэрить защиту нашэй сэмьи. А ты за староэ! Ыляку, пора бы ужэ осознать. Спокойной тэбэ ночи. — И не дожидаясь ответного прощания, Ярослава Ростиславовна отрубила связь.

Уж что-что, а призвать к порядку она умела. Умная, старая птица. Илья больше не злился, сожалея о своей несдержанности. Он поднялся на ноги и отправился назад к Мынто. Добрёл до встреченной ранее лиственницы и обомлел от содеянного: с бедного дерева осыпались все до единой иголки и пожухли медным окружьем у стоп чернобога. Илья тронул ствол накануне полного сил дерева, уже зная, что оно мертво внутри — погибло от его злобы. И твёрдо пообещал себе больше так не яриться.

Костёр уже догорал, когда Илья вернулся в лагерь. У огня остались сидеть Инна и Миша — обнявшись, они смотрели на тлеющие угли. Айвазов осторожно приблизился, откинул полог и подсел к колдунам. Генрих боязливо улыбнулась ему и доложила:

— Светка пошла Буську укладывать. Ты как?

— Нормально, — уверил Илья, подцепил свою потёртую кружку, стоявшую на земле, и допил остатки тёткиного подарка. — Не ожидал, что такая мелочь может так сильно дать по шарам.

— Ты про вискарь? — подначила Инна.

— Про... Всё, — он сдержанно кивнул. Миша тоже кивнул в ответ.

Колдуны замолчали, вслушиваясь в шорох и скрежет догорающих полешек.

— Я принёс дров, — признался тогда Айвазов. — Много дров.

Инна поправила большие роговые очки на упрямом носу и решительно заявила:

— А я всегда чувствовала, что ты — мой брат. Правда, не смейся. Мы ж с тобой всю жизнь не разлей вода, верно? У меня мережка не работает, но это идёт от души.

— Вещее сердце, да? — смутился Илья. — Я тоже всегда знал, что тебе можно довериться. — И протянул ей руку.

— Самое чуткое, если верить нашей Светке. — Инна крепко сцепила их пальцы, совсем как в юности. — Что бы она тебе не сказала, — Генрих, конечно, имела в виду мать, — мы за тебя горой, и ты это знаешь.

— Да нет, ребят, — Илья насладился теплом, поднявшимся в его сердце от таких добрых слов, — это я за вас горой. А тёте Ясе мы вырежем отличную скамейку. И назовём её Ясин Пень.

Все рассмеялись, вспоминая историю, как в первой экспедиции Каргина велела Илье сделать ей скамейку для костра, а он воспринял это в штыки и притащил профессорше натуральный гнилой пень из леса. Выкорчевал и доставил. В том заезде было много смешного, пока не началась полнейшая жесть. Хорошо, что всё это кончилось! Илья чуть посидел с сестрой и пошёл спать. В его гламурном чуме было тепло и темно, белела раскрытая на середине книжка сказок и мирно посапывали спящие. Из-под розовых шкур торчали четыре пятки: две большие и две маленькие. Илья тихонько укрыл их и улёгся под бочок.

====== 13. Бездна ======

Июнь 2046 года, Пошново.

— О-ох, и достали же эти комья ослиного навоза! — осатанело прорычал Вахтанг, припечатав по скамье полотенцем. При всей вспыльчивости нрава довести брата до подлинного исступления было непросто, но Смарагдину удалось. Ни капли жалости от главного тренера, ни единой секунды на свободный вздох, а всё верчение, верчение, верчение!

«Вы молодая смена на предстоящих играх! На вас возлагает надежды Родина!»

После четырёх часов метания снарядов уже и на надежды было плевать, и на Родину тоже. Желаете чемпионов — сами ими и становитесь! Идите и месите друг друга, набивайте шишки и синяки! Савва сполоснул шею и грудь едва тёплым душем. Было желание вывернуть кран на ледяной, но сенсеи запрещали — после интенсивной тренировки не ровен час застудить мышцы. Ноги подкашивались, веки не могли сморгнуть мельтешащих мушек, к горлу пришкварился желудок, и в то же время дико хотелось есть. Состояние то ещё, а уж если вспомнить, что через три часа — кросс-глиссинг в дюжину десятикилометровых кругов над горами, так жизнь и вовсе становилась не мила.