Право рождения (СИ)

— Ха-ха-ха, а-ха-ха! — Дочка вновь пробежала мимо, помахивая сучковатой палкой, и Илья подметил, что глаза у той сменили цвет на сочно-зелёный, самохваловский. Земля питала её силой, сомневаться не приходилось. Ещё миг, и Бусинка, подпрыгнув пару раз, как воронёнок, замахала рукавами и зависла в воздухе. Обернулась пару раз вокруг оси, по-бабогуровски — справа налево. Явно приготовилась скрутить смерчик! Сердце Ильи жахнуло вниз, он быстро зыркнул на археологов и, видя, что те заняты работой, подхватил Владу на руки.

— Папочка, пусти, пусти! — Дочка засучила ножками. Илья прижал её к себе и шепнул на ухо:

— Не колдуй на людях. Что ты слышишь?

Влада всмотрелась в отцовскую улыбку, словно пробуждаясь от чар, и шепнула ему:

— Прости, я заигралась. Мама поёт мне песёнку!

— Мама. — Айвазов подбросил Владу, и та взвизгнула от восторга. — Тебе здесь нравится?

— Да-а-а, — протянула непоседа. — Я как фонарик тут заряжаюсь. Папочка, здесь получилась Лика, да?

— Здесь, — не соврал Илья, вспоминая, как в феврале они с Сашей напоили священную землю своей сексуальной силой, а она взамен подарила им плод. Нерожденную Хозяйку Качурки решили назвать Ликославой — это имя понравилось всей семье, включая близнецов.

— Лика поёт мне песенку, — задумчиво кивнула Влада.

— Вот как. — Илья опустил её на камни.

— Папочка, — она огляделась и поковыряла сапожком у мегалитов, — а зачем вы хотите тут копать? Тут ничего нет, кроме пещер и тётеньки из металла. Тут никто никогда не жил.

По спине Айвазова пробежала дрожь. Привыкнуть к моментам, в которых его весёлая и беззаботная малышка внезапно становилась вещей, было сложно.

— А где же копать, дочка?

— А, несложно. Мы пойдём с тобой гулять, я тебе покажу, — пообещала Бусинка, сжав отцову ладонь. — Тут недалеко.

— Ты отсюда видишь?

— Да, вон там. — Она указала пальчиком на восток от Мынто. — И вон там. — Дальше по руслу ручья, ну конечно! Если и селились, то ближе к воде. — Тут много где жили люди. Колдуны и ведьмы, и шаманы. И домики для духов тоже были, и загоны для слонов.

— Для слонов? — напряг внимание Айвазов.

— Да, таких пушистых слонов, всех в шерсти, чтобы не мёрзли, — объяснила, как могла Бусинка, и Илья тут же подумал про мамонтов. — Целые деревни.

Илья кивнул со спокойным видом, несмотря на дикое сердцебиение. Хотелось прямо сейчас всё бросить и метнуться с дочерью куда она скажет!

— Спасибо тебе. Но мы должны и тут всё осмотреть. Таковы правила.

— Ничего, Земля потерпит, — пожала плечами Бусинка. — Лика так сказала.

— Что ж, спасибо и Лике.

Весь день они проторчали на сопке и вернулись в лагерь оголодавшими, но полными надежд на удачный заезд. Илья не признавался коллегам, что у них неожиданно появился супер-научный-консультант-шести-лет-от-роду, но решил это событие отпраздновать. Тем более, что у него было припасено для «кострового попоища» весьма особое угощение. Эх, жалко, Инне нельзя такое попробовать! А вкусом при выборе алкоголя её матушка-Карга обладала безупречным. Вчера в суматохе заезда Илья забыл про свадебный подарок Ярославы, а ведь он, как обещал, взял его с собой в «поле».

«Ну ладно, порадуем Светку, Мишу и других», — решил Илья.

Макароны, приготовленные Инной и Палычем, слегка недоварились, но, кажется, в кулинарии это состояние называлось «аль-денте». А консервы были очень даже ничего — настоящие, мясные, не то, что «распечатки» в прошлом году.

«Эх, — Илья по привычке накладывал себе и дочкам огромную порцию, — жаль нет тут Тимура. Он бы такую тушёнку оценил, воришка!»

Тут же душа наполнилась грустью. При мысли о прошлогоднем явлении экспедиции Борзого автоматически вспомнился сын. То, в какое изломанное и подёрнутое тлением тело превратился его красавец-Слава. Смоляная прядь, пропущенная в пальцах. Погребальный костёр до небес. Тоска и неодолимое чувство вины — в том, что он слишком мало заботился о воспитании родного мальчика. Слишком редко прилетал домой, а всё работал и добывал себе имя. Что Слава вырос гордым и сильным эрси, но — другим. Илья одно добыл, а другое потерял.

«Мало общего. Со мной и с родом, — вздохнул Илья, невольно мрачнея. — Нельзя допустить прежних ошибок. Ную, Слава и та наша дочка, которой не судьба была увидеть свет — пусть они станут мне уроком».

Вместе с печалью пришёл страх за новую семью и в очередной раз — неверие, что всё дурное позади. Казалось — он не до конца расплатился с прошлым. Иначе...

«Хватит! — осадил себя Илья и выхватил из чехла укулеле. — Хватит! Нужно жить настоящим».

Он постарался успокоиться и выйти из чума к костру с улыбкой. Подаренная Ритой гитарка отлично звучала под потрескивание валежника — на манер балалайки, а налитый в исцарапанную кружку — первый подарок Ярославы — спирт грел душу. Светка прислонилась к одному плечу, Владка к другому, освещённые тёплым горением лица ожидали песни. И Илья знал, чем развеселить сослуживцев, а заодно и себя.

— Снова замерло всё до рассвета, дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь, только слышно на улице где-то одинокая бродит гармонь.{?}[«Одинокая гармонь» — песня композитора Бориса Мокроусова, написанная на стихотворение Михаила Исаковского «Снова замерло всё до рассвета…».]