1937 год: Н. С. Хрущев и московская парторганизаци [litres]

Хорошим доказательством всем этим свидетельствам могут служить воспоминания Хрущева. В разной связи и по разным причинам Никита Сергеевич упомянул в них порядка 1000 человек. Диапазон фамилий широк: наравне с отечественными и зарубежными политиками, военными, хозяйственными руководителями, деятелями науки и культуры мемуарист запомнил даже встречи с обычными людьми. Причем зачастую к этому присовокуплялись емкие, краткие оценки деловых способностей и личных качеств – привычка, выработанная годами работы на руководящих должностях.

Хрущев о своем рабочем дне 1930-х гг. говорил следующее: «Какой у нас реально был рабочий день, сказать просто трудно. Я вообще не знаю, сколько мы спали. Просто тратили минимум времени на сон, а все остальные часы отдавали работе, делу»[168]. В таком напряженном темпе работы Хрущев должен был как-то снимать стресс. Об отрицательных привычках Хрущева (курение, злоупотребление алкоголем) ничего не известно. Он сам как-то обмолвился о выработанной привычке: «Когда я обедал один, то никогда не пользовался спиртными напитками, даже в годы юности»[169]. Критически настроенный в своих оценках Молотов свидетельствовал, что в период работы в Москве Никита Сергеевич не пил, правда, поправляясь: «Хрущев выпивать сильно стал позже»[170]. Одним из увлечений того времени для Никиты Сергеевича была охота. Этим увлекались и члены Политбюро (Сталин, Ворошилов, Андреев), и коллеги по московской парторганизации (Маленков)[171]. В период руководства Московским комитетом у Хрущева было даже любимое место охоты – в Раменском районе[172].

Впрочем, времени для полноценного отдыха у Никиты Сергеевича не было. В 1944 г. в одном из своих выступлений он заявил: «Я сам работаю с 1934 года и отпуском не пользовался, а до 1934 г. за всю жизнь два-три раза был в отпуске и, как видите, ничего»[173]. Это не было бахвальством.

В 1934 г., во время интенсивного строительства метрополитена, Политбюро предоставило Хрущеву отпуск с 17 мая до 1 июля[174]. Однако даже в тот почти двухмесячный отпуск Хрущев не расставался с мыслями о работе. Да и с таким неуемным руководителем, как Каганович, отдыхать было нелегко. Об этом свидетельствуют письма Никиты Сергеевича к Лазарю Моисеевичу. Самое раннее из них датировано 25 мая 1934 г. Едва разместившись на 8-й даче ВЦИК в Сочи, Хрущев спешил выяснить, как дела на Метрострое. Правила орфографии им произвольно игнорировались: «Здравствуйте дорогой Лазарь Моисеевич. Прочел в правде, что Вы с т. Булганиным были на строительстве метро, очень жаль, что не могу знать как Вы оцениваете положения. Я отдыхаю хорошо врач предложил мне пользоваться ванными Мацесты, уже принял две ванны, самочувствие хорошее. Погода здесь стоить жаркая, но прошол хороший дождь 22 мая и 23, это очень подправило посевы. Писать мне о Сочи нечего, а дела все у Вас в Москве, знаю, что Вы по горло заняты накопившейся работой и ни дело мне отдыхающему отрывать у Вас время. Досвидание; привет Вам ваш Н. Хрущев»[175].