1937 год: Н. С. Хрущев и московская парторганизаци [litres]

В 1930-е гг. строительство «коммунальной жизни» обрело для него конкретное содержание. Начальнику одной из шахт строительства метрополитена запомнился такой диалог с первым секретарем МГК:

«Товарищ Хрущев мне сказал:

– Ты должен пойти на эту шахту работать методом щита.

– Что же я понимаю? Я не знаю метода щита.

– Мы сами не знаем, но считаем, что ты справишься с этой работой»[150].

Помимо практицизма, Хрущев обладал и волевыми чертами характера – важными качествами любого руководителя. Сохранилась характеристика, данная Хрущеву после прохождения им военных сборов летом 1930 г. Командир роты по-военному кратко сформулировал мнение о личных данных комиссара запаса: «энергичен и решителен, инициативу проявлял недостаточно, дисциплинирован; походы вынес удовлетворительно»[151]. Десятилетия спустя Молотов свидетельствовал: «У Хрущева была ловкость рук, практик неплохой, руководитель энергичный»[152]. Другой член Политбюро А.И. Микоян характеризовал Никиту Сергеевича чуть более развернуто: «У него был характер лидера: настойчивость, упрямство в достижении цели, мужество и готовность идти против сложившихся стереотипов»[153].

Действительно, как руководитель Хрущев умел мгновенно реагировать на ситуацию, действовать в условиях риска и опасности. «Смелость и умение правильно решать вопросы даются практикой», – заявил он в середине 1950-х гг.[154] За этими словами стоял большой личный опыт, в том числе и по работе в Москве.

Когда в 1931 г. на берегу реки Яузы Бауманского района скопилось большое количество мусора и нечистот, потребовалось быстро это ликвидировать. Необходимый транспорт отсутствовал, и председатель райсовета Д.С. Коротченко обратился к секретарю райкома. Хрущев вспоминал: «Приходит ко мне Коротченко и говорит: транспорта мы не достанем. Санинспекция зарывать навоз не разрешает, разрешите мне, и я ночью выкопаю яму, все это свалю туда, зарою и будет порядок. Говорю: вали, чтобы санинспекция не видела. И мы это сделали. Формально, конечно, мы сделали преступление, но если бы мы послушались санинспекцию, не зарыли, транспорта нам не дали, этот навоз остался же, являлся бы украшением реки Яузы, так лучше же в таком случае было его зарыть поглубже, спрятать от мух»[155]. При схожей ситуации во время строительства метрополитена, когда потребовалось быстро смонтировать эскалаторы, Хрущев вновь проявил свою волю и энергию. Осенью 1936 г. он об этом вспоминал так: «Когда собрали по эскалаторам людей, они запросили 3 месяца на установку. Мы их прижали немножко, они за месяц сделали»[156].