Николай Анциферов. «Такова наша жизнь в письмах». Письма родным и друзьям (1900–1950-е годы)

Сейчас стали появляться книги, прочел учебник истории. Я понимаю, что он не получил 1ой премии. Где же диалектический материализм? Разве есть там выдержанная, а не случайно прорывающаяся оценка событий в условиях своего времени? Разве есть картина развития государственности? У Нестора уже была правильно поставлена задача — «Как есть стала русская земля»[700]. Вот это нужно понимать. Прочел и роман Фадеева — «Последний из Удэге», где описаны не под своим именем Владивосток и наши места Уссури. Кое-что в положении героини, но не в ней самой — общее с тобой. Будет охота — прочти. Сильное влияние Льва Толстого.

У меня сегодня на душе тихо и ласково. Хочется так быть рядом с тобой, голову положить к тебе на колени, ощутить руку твою на своих волосах, увидеть склоненную твою голову над собою. Сонюшка, неужели же никогда? А помнишь стишок, что говорил мальчик, живший в квартире с сестрами, про белочку. «Хвостик — одеяло, укроется и спит — пускай себе метелица бушует и шумит». Метелица очень разбушевалась. А укрыться нечем. Так беспокойно о детях. Последнее письмо было в начале августа. Летом писали хорошо. До сих пор никаких вестей о Сереже.

Ну вот, Сонюшка, сразу два письма, одно об Отелло (спасибо Валентине Михайловне), другое о посылке. Как мне стало хорошо. Ты, конечно, не можешь и представить себе моей радости от твоих писем. Как жаль, что тебе не дадут справки о результатах пересмотра. Тут одному заключенному отменили приговор в январе, а он выехал лишь в августе. «А годы проходят, все лучшие годы!»