Дорогая, милая — еще одно письмо от тебя с извещением о поступлении Сережи в Академию[705]. И как ты хорошо написала. Спасибо. Письмо только начал читать, как увели на работу.
Еще дня за три до получения того твоего письма, где ты словно прощаешься со мной, — в душе наступил какой-то перелом (не от предчувствия ли получения этих писем). Снова жизнь в своей повседневности стала мила и желанна. И лица и движения товарищей, и иней на моих досках, и звуки топоров. И вся суета жизни. В этом душевном состоянии я начал позапрошлое письмо, кажется — 26/X. А тут письмо от детей и то твое письмо — в котором так вылилась вся твоя любовь, что и вспомнил мысль о том, что любовь способна воскресить из мертвых. И странно мне вспомнить слова Гермеса «триждывеличайшего»[706], что причина смерти — любовь, и мопассановское — о любви — «сильна как смерть». Сегодня опять ясный день — а я чувствую, как и в прошлом году по получении твоих писем из Ленинграда и писем Сережи о посещении могилы матери, — что я и в заключении могу быть полон света. Пусть же вольные люди, которым он неведом, позавидуют мне.
Сегодня утром, выйдя на работу, я встретил молодого белоруса — жена которого писала мне. Он мне улыбнулся в ответ на мое сияющее лицо. А мне от веселия захотелось снять твою перчатку и слегка шлепнуть его по носу. Да вовремя вспомнил о своей солидности и только сообщил ему, к его величайшему удовольствию, о подавленном мною желании.
2го/XI. И еще два твоих письма от 12 и 15 октября. Вот-то хорошо. У меня все время подъем душевный. А как я рад за тебя и за поездки, и жизнь летом, и твою осень. Одни уж занятия по «Борису Годунову». А как бы хорошо нам было работать вместе. Ты два раза упоминала работу об «Историзме Пушкина»[707]. Ты помнишь ее автора — того, которого ты встретила у меня, когда я был болен, — помнишь, на Пятницкой. В Пушкинском семинарии[708] я не работал. Но я не жалею, что много лет работал над Средними веками. Они очень по-хорошему обогатили меня. А то, что я разбросался, — об этом жалеть не приходится. Все равно внешние причины помешали мне стать подлинным специалистом. Меня только беспокоят твои приработки — чтобы они не переутомили тебя. Ты не пробовала взять справку в Сберкассе о том, что деньги завещаю тебе, и свидетельство ЗАГСа.
Мысль о том, что Сережа сумел попасть в Академию, меня, конечно, окрылила со многих сторон. Тут и новая жизнь для него, тут и самоповерка. Он писал, что «поставил себе большую жизненную задачу». Моя вера в него окрепла, хотя я боюсь, что у него будет соблазн почить на лаврах.
Очень мне приятно то, что ты пишешь о наших кавказских спутниках. Но знаешь, я думал, что их взгляды близки моим по некоторым вопросам, а оказывается, что твои ближе. Вот и вопрос о детях в семье и в любви. Понятны ли тебе слова Новалиса — «Ребенок — ставшая зримой любовь»?
Мне интересны все мелочи, касающиеся нашей квартиры. Поездку Танюшки со мной на спектакль помню живо, помню, как она волновалась — приедет ли за ней мать. Передай ей об этом и поцелуй за меня. Рад и тому, что тетя Аня устроилась на лучшее место. Это хорошо, что известие о поступлении Сережи в Академию ты повторила в 3х письмах — ведь письма все же пропадают.
Получила ли ты письмо, которое я писал к дню твоего праздника и в этот день? Уже поздно.
Милая, милая Сонюшка, о чем ты думаешь в эту минуту. Я чувствую тебя очень близко к себе.
Твой
Коля.
Спасибо за книги.
5 ноября 1939 г. Лесозаводск
вернуться
705
Сергей Анциферов поступил в Институт живописи, скульптуры и архитектуры Всесоюзной академии художеств.
вернуться
706
Гермес Трисмегист — т. е. Гермес Триждывеличайший, в христианской традиции автор теософского учения (герметизм), излагаемого в известных под его именем книгах и отдельных отрывках (герметический корпус). Старейшее упоминание о Гермесе Трисмегисте (Меркурии) содержится в трактате Цицерона «О природе богов». Вплоть до первой половины XVIII в. Трисмегиста рассматривали как реальное историческое лицо.
вернуться
707
Речь идет о Б. М. Энгельгардте и о его реферате «Об историзме Пушкина», читанном в Пушкинском семинарии при Санкт-Петербургском университете 4 октября, 18 октября, 28 октября 1912 г., 24 января, 4 апреля и 2 мая 1913 г.
вернуться
708
В 1908 г. С. А. Венгеров организовал в Санкт-Петербургском университете для студентов-филологов Пушкинский семинарий, занимающийся между прочим составлением словаря поэтического языка Пушкина. Вышло (СПб., 1911) два выпуска трудов этого семинария («Программа составления словаря поэтического языка Пушкина» и исследования А. Бема «К вопросу о влиянии Шатобриана на Пушкина»). В семинарии обучались знакомые Анциферову Ю. Н. Тынянов, Б. М. Эйхенбаум, Ю. С. Оксман.
