Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
На 4-й день в роте начались регулярные занятия. Было составлено ротное расписание, изучали уставы, занимались строевой подготовкой, изучали винтовку. Распорядок дня был такой: подъем в 6 часов, зарядка и туалет — с 6 до 7 ч, завтрак — с 7 до 8 ч. С 8 до 14 ч — занятия. Обед — в 15 часов. После обеда никаких занятий не проводилось. Это время отводилось для госпроверки.
Глава 6
В 16 часов в барак приходили солдаты с винтовками, вызывали по списку нужных людей и уводили из лагеря. За чертой лагеря в лесу было построено много отдельных домиков. В этих домиках жили молодые офицеры контрразведки в звании в основном капитанов, майоров и подполковников. К ним приводили на беседу военнопленных по очереди.
Первым задавался вопрос: «Почему ты сдался в плен?» — «Я не сдавался, — отвечал военнопленный, — меня захватили немцы раненым, я не мог держать в руках оружие, да и патронов не было». — «Врешь, скотина!» — «Я прошу меня не оскорблять и на меня не кричать. Я старше вас по званию и по возрасту!» — «Ты сдался в плен добровольно и открыл фронт врагу, ты изменник Родины! А еще говоришь о каких-то правах!» — «Я изменник Родины? Ах ты, ублюдок! Сопляк! Ты еще пешком под стол ходил, а я уже своей грудью преграждал путь фашистам в нашу страну! На, смотри, сволочь, как исполосовали меня фашистские руки!» И, разорвав на себе рубашку, показал изуродованную грудь. «Ну, ты потише, — кричит следователь, — а то я тебя быстро отправлю на тот свет». И хватается за пистолет. «На, стреляй, сволочь, меня фашисты в бою не добили, в плену не дострелили, так убивай, подлец, на Родине!» Человек теряет сознание, истерика, крики. Его отливают водой, «Ну, иди в казарму, — говорит следователь, — скоро снова встретимся, ты еще не рассказал, как ты служил в гестапо. Скольких людей ты выдал? Об этом поговорим в следующий раз».
И такой вопрос задается человеку, которого я знал с первого и до последнего дня плена — старому коммунисту, организатору подпольной группы, которая занималась саботажем в лагере и организацией побегов из лагеря. Ну как можно вынести такое глумление?
Из первых же допросов выявилось то самое худшее, что мы ожидали: обвинение в измене Родине. К военнопленным и обращались так: «Эй ты, изменник Родины!» Никто из кадровиков ни разу не назвал нас словом «товарищ». После допросов люди приходили настолько измученные, как будто бы прошли 50 километров, и никто из них не хотел с нами разговаривать. Оказывается, они были предупреждены, чтобы никто о беседах у следователей ничего не рассказывал, иначе грозили им тяжелыми карами. Но эти люди, прошедшие через все муки фашистского лагеря, уже ничего не боялись. И, отдохнув, они все нам рассказали.
Да, здесь каторга была мучительней фашистской. Там были враги, фашисты, и от них ничего нельзя было ждать человеческого, а здесь, на Родине, за какие грехи мы должны были это все выносить? Для меня уже было ясно, что здесь придется нам либо умереть, либо отстоять свое честное имя. Для себя лично я уже решил: если кто назовет меня изменником Родины, буду бить по физиономии чем попало и в кого попало, невзирая на людей. Но все-таки предварительно с этим вопросом я пошел к нашему командиру роты. Вошел. Докладываю: «В роте назревает большая трагедия. Нас обвиняют в измене Родине. Такого обвинения никто не вынесет. Все офицеры честно дрались, и добровольно в плен никто не сдавался. Люди настроены так, что лучше погибнуть, чем носить кличку «изменник Родины». Вы не можете мне объяснить, что происходит в лагере?» — «Значит, вам уже все рассказали? Они нарушили закон. Кто это вам рассказал?» — спросил командир роты. «Неужели вы допускаете, — говорю я, — что я начну вам выдавать тех, кто рассказал? Глубоко ошибаетесь. Исправлять положение нужно не с этого. Что делать людям в такой ситуации?» — «Эх, что делать, — развел руками командир роты, — нужно с этим смириться. Ведь есть общая установка: сам факт пребывания в плену — позор для советского офицера. Нужно удерживать людей от эксцессов. Может быть, по случаю Победы вам будет дана амнистия. И вы должны проводить в роте линию, которую я вам указал. И не вздумайте настраивать людей на другой лад. Как вы лично будете реагировать, если вас назовут изменником Родины?» — «Я всегда на этот случай ношу в кармане оружие пролетариата — камень; и если кто назовет меня изменником Родины, я проломлю ему камнем голову, — сказал я. — Для меня лучше смерть, чем носить такую позорную кличку. И я уверен, что так будет поступать каждый из нас. Смотрите, вы толкаете людей на смерть. Не доживут они до амнистии». — «Ну, мы говорим с вами на разных языках. Идите», — сказал командир роты.