Обретение надежды
- Автор: Герчик Михаил Наумович
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Мастацкая лiтаратура
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Обретение надежды». Краткое содержание книги:
Надежда… Это она даёт силы и больным и врачам бороться за торжество жизни.
— Садитесь, — жестко сказал Вересов. — Захотите — сможете. — Он побарабанил пальцами по столу. — Товарищи, мы ведем бой со злобным и коварным противником, в неравных условиях, зачастую не зная до конца ни его наступательной мощи, ни маневренности, ни резервов. Онкология с каждым годом накапливает все больше оружия для решающего штурма: новейшую технику, препараты, способы ранней диагностики. Не вам, врачам, рассказывать, какую тщательную экспериментальную проверку проходит все это, прежде чем поступить в клиники, в диспансеры. Я понимаю: очень хочется спасти, вылечить, помочь… Это — наш долг, в этом сущность нашей жизни и работы. Цепляешься за каждый шанс, за малейшую возможность вырвать больного из лап смерти, вернуть его обществу. К сожалению, наши возможности пока не беспредельны, они ограничены развитием науки и тяжестью заболевания. И у нас есть инструкции, правила, наставления. Не придуманные бюрократами, изнывающими от скуки и жажды деятельности, а выстраданные всем опытом медицины. И есть высшее право врача: рисковать собой. Собой, а не своими больными, даже если о ком-то мы совершенно точно знаем, что он обречен, и нашими поступками движет прекраснодушное стремление этому обреченному помочь…
Вересов снял очки, достал из кармана платок, наклонил лобастую голову. Что-то трудное мешало ему говорить. Если у Цыбулько не нарушена кроветворная система, значит, препарат спас Старцева? Но с уверенностью это утверждать можно будет лишь через пять лет. Не сегодня, не завтра — только через пять. Отдаленные результаты — вот что дает право на жизнь любому новому виду лечения. Однако я тоже полез в бой, не имея отдаленных результатов по односторонней адреналэктомии. В организме Зайца остались после операции раковые клетки. Не введи Сухоруков золото, он был бы обречен. Не теперь, так через полгода, год… Но он умер теперь. Как утверждает Мельников, от этого самого золота. Я прекрасно знаю, что врачу иногда приходится рисковать не только собой, и все-таки должен осудить право на риск. Сейчас нужно говорить не о частностях, а об общих принципах. Консерватизм?.. Возможно. Но чего стоила бы без этого консерватизма медицина…
— Некоторые наши врачи плохо знают своих больных, больше времени проводят в ординаторских и в комнатах научных сотрудников, чем сидят у постелей своих подопечных. У доктора Всехсвятских больная около месяца дожидалась операции, потому что он не соизволил экстренно запросить пленки и микропрепараты из той больницы, где она раньше лечилась, и все исследования пришлось делать заново. Я уже не говорю о том, в какую копеечку влетело государству содержание больной, хотя и копеечки у нас не валяются и лишних коек нету, я пока о другом. Женщина изнервничалась от бесконечных анализов, потеряла сон, аппетит, ослабла, куда острее перенесла послеоперационный период, чем если бы ее прооперировали через неделю после поступления. Доктор Ярошевич небрежно моет руки перед операциями, коллегам пришлось специально поставить в предоперационной песочные часы: боятся инфекции. Он открывает дверь в палату ногой, брезгает или боится взяться за ручку, пальпирует больных, почти не прикасаясь к ним. Думаете, люди этого не замечают? Это не травмирует их? Я попросил у месткома согласия на увольнение Ярошевича и после завершения работы комиссии буду добиваться его увольнения. Не для того, чтобы отомстить за критику, которая содержится в его заявлении, — считаю поведение Павла Петровича и отношение к работе несовместимыми с высоким званием врача. Кстати, и Всехсвятских, и Ярошевич — сотрудники Сухорукова. Это тоже кое-что говорит как о заведующем отделом, так и обо мне, директоре: долго либеральничали, мало требовали.
Вересов оттянул слишком туго завязанный ворот халата и посмотрел в зал. Серое и непроницаемое, как бетонная стена, лицо Ярошевича. Острый, дергающийся кадык Всехсвятских. Длинные пальцы Сухорукова, сжавшие виски. Настороженный, как у испуганного зверька, взгляд Минаевой…
— Тревожит меня еще вот что. Мы делаем сложные исследования: бронхоскопию, биопсии, пункции, рентгено- и радиоизотопные, а о простых иногда забываем. О самых простых: глаз, ухо, пальцы… Это ведь тоже инструмент врача, и какой важный инструмент. И еще — участие и внимание, то, в чем больше нуждаются так же, как в лечебных препаратах. Простое человеческое внимание и участие, без которых нет и не может быть настоящего врача. Банальные истины, но, к сожалению, их приходится напоминать. Система «больной — врач» имеет двухстороннюю связь, только тогда она надежна.