Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Гитлер называл Чехословакию “авианосцем Советской России”. Советский Союз явно был заинтересован в сохранении линии чешских крепостей на границе с рейхом. Но умиротворители во главе с Чемберленом делали вид, что великой страны на Востоке не существует. По крайней мере, все увертюры Литвинова были безуспешны. Обращаясь к французскому поверенному в делах в Москве, Литвинов предложил “немедленно начать штабные переговоры между советскими, французскими и чешскими экспертами”. Министр иностранных дел Франции Бонне, как это ни фантастично звучит, никому не сказал о советском предложении. Но подчеркнул, что Румыния не позволит русским военным самолетам нарушить их воздушное пространство. (При этом англичане уже располагали точными сведениями, что допуск советских самолетов будет гарантирован).

Помощник Чемберлена Вильсон боялся только одного: совместная с СССР акция “может быть воспринята немцами как запугивание”. Брат писателя Сомерсета Моэма - лорд Моэм заявил, что “в Судетской области британские интересы не затронуты никоим образом”. Но это Дафф Купер ответил, что “главный интерес нашей страны заключается в предотвращении доминирования одной страны в Европе” и что “нацистская Германия представляет собой самую мощную державу, которая когда-либо доминировала в Европе” и противодействие ей “совершенно очевидно соответствует британским интересам”.

На пороге кризиса Герман Геринг на Нюрнбергском партайтаге назвал чехов “жалкой расой пигмеев, эксплуатирующей культурный народ”. В последний день съезда НСДАП Гитлер под рев трибун назвал Чехословакию “чудовищным творением” и потребовал права самоопределения для судетских немцев.

В Лондоне Черчилль предложил министру иностранных дел Галифаксу “сказать Германии, что если она посягнет на чехословацкую землю, она будет в состоянии войны с ними”. Черчилль писал 15 сентября в “Дейли телеграф”, что чехи будут отчаянно сражаться и выведут из строя от 300 до 400 тысяч солдат противника. Весь мир придет на помощь Чехословакии.

В тот же день Чемберлен, впервые в жизни сел в самолет и приземлился в Мюнхене. Встречавшие его в почетном карауле эсесовцы были взяты из охранявшей Дахау дивизии СС “Мертвая голова”. Толпы приветствовали его на пути к железнодорожной станции. Трехчасовая езда завершилась в Берхтесгадене. На ступеньках Бергхофа его приветствовал Гитлер, одетый в хаки со свастикой на рукаве. (За исключением костюма, писал Чембрлен сестре, “он выглядит совершенно неприметным. Ты никогда бы не выделила его в толпе”). Гитлер, не давая присутствующим говорить, развивал все вариации той идеи, что не позволит притеснения трех миллионов судетских немцев. Он готов “к риску мировой войны”. В одном из перерывов Чемберлен спросил: Зачем тогда он приехал? Гитлер потребовал самоопределения судетских немцев. Чемберлен ответил, что “лично он признает принцип выделения Судетской области”, но должен посоветоваться с кабинетом и с французами. Условием договоренности должно быть обещание Гитлера не вторгаться в Чехословакию до их следующей встречи.