Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Грань между шуткой и реальностью вообще была смыта в ходе этой встречи. Гитлер посоветовал англичанам решить свои индийские проблемы расстрелом Ганди. Галифакс и слушавший его отчет Чемберлен были в восторге от чувства юмора Гитлера. Представить себе, что фюрер был серьезен, они попросту не могли.

Как найти каналы сближения с Германией? Невилль Чемберлен пришел к выводу, что средством может быть выделение германии нескольких колоний - наступила стадия “колониального примирения”. Чемберлен, как бы отвечая громогласные (в 1934-1938 годах) жалобы Гитлера на то, что у Германии похитили ее колониальные владения, решил “превратить Германию в одну из африканских колониальных держав, которой во владение будут даны некоторые территории”. Эта политика была одобрена Галифаксом и послом в Берлине Гендерсоном. Министр иностранных дел Иден не выразил особого энтузиазма и почувствовал, что ошибся, он ощутил возникший в отношении к нему премьера холод. Его блестяще начатая карьера оказалась под угрозой.

Наибольшее сопротивление этой идее оказали французы - ведь бывшие немецкие колонии были получены англичанами как подмандатные территории Лиги наций и могут быть переданы Лиге, но не Германии. Странным было бы видеть передачу колоний, население которых открыто рассматривалось немцами как принадлежащее к заведомо нижней расе. Англичане не вняли этим аргументам. Лорд Галифакс оповестил Риббентропа, что Англия “готова пойти на уступки в колониальном вопросе”. Взамен Лондон уже не просил “равных уступок”, британское правительство просило о жестах “в направлении обеспечения мира в Европе”. Чемберлен - это и ныне звучит фантастично - предложил Гитлеру не более не менее как поделить французские колонии, Бельгийское Конго, португальскую Анголу. Заинтригованный Гитлер спросил, а что если европейские метрополии не согласятся? Париж, Брюссель и Лиссабон не были даже уведомлены о британских предложениях. Возможно к счастью для Чемберлена Гитлер опять поступил непредсказуемо - он отверг широкий английский жест. 3 марта 1938 года пораженный Гендерсон услышал от фюрера, что тот не нуждается в колониях, “они будут для меня лишь бременем”. Этот вопрос может “подождать четыре, шесть, восемь или десять лет”. Даже Гендерсон стал понимать (он записал это в дневник), что Гитлера “не интересует достижение взаимопонимания с Великобританией”, желаемым для него было “достижение доминирования в Центральной и Восточной Европе”.

В стратегии тех, с кем боролся Черчилль в своей стране, появилась новая нота. Ее удачно выразил один из наиболее популярных английских журналистов - Доусон, выступая в Оксфорде: “Если немцы так могущественны, не должны ли мы пойти вместе с ними?” Покидавшего пост посла Германии в Англии (чтобы стать министром иностранных дел Германии) Риббентропа Чемберлен пригласил на прощальный обед в свою резиденцию на Даунинг-стрит, 10. На обеде присутствовал Уинстон Черчилль с супругой. Во время смены блюд курьер передал Риббентропу письмо в конверте, тот прочитал и, явно будучи увлечен текстом, передал его премьер-министру: Гитлер ввел в Австрию войска, механизированные дивизии немцев движутся на Вену. Однако обед продолжался без малейшего перерыва и вскоре жена Чемберлена подала всем сигнал: “Последуем все на кофе в соседнюю комнату”. По воспоминаниям Черчилля, Риббентроп и его супруга в отличие от остальных присутствующих вовсе не хотели покидать гостиную. Чувствовалось, что они воодушевлены. Жена Риббентропа сказала Черчиллю: “Будьте осторожны, не нанесите вред дружбе Англии и Германии”. “Нет сомнений, - вспоминает Черчилль, - что она знала о содержании письма, но полагала, что происходящее - ловкий маневр, рассчитанный на то, чтобы держать премьер-министра подальше от его многочисленных телефонов”. Лишь после часового прощания Чемберлен сказал послу: “Прошу извинения, но должен удалиться по неотложному делу”. Это был последний раз, когда Черчилль видел Риббентропа перед тем, как тот был повешен в Нюрнберге.