Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Примечательно, что царица св. Ариадна получила статус августы (императрицы) не по отцовой линии, а по мужу, как жена императора Зенона. И после его смерти, как законная императрица, она привела к трону своего нового супруга, оставшегося в истории под именем Анастасия I[701]. Понятно тем не менее, что его избрание стало возможным только при условии последующего бракосочетания с августой, чем и обеспечивалось преемство власти. С другой стороны, сам по себе факт женитьбы императрицы на Анастасии еще не означал со всей определенностью безусловного признания за ним права на императорский титул. Необходимо было именно сочетание двух указанных форм для того, чтобы Византия признала Анастасия легитимным императором.

В истории без труда отыщутся и другие примеры, подтверждающие тот факт, что византийцам вовсе не были чужды понятия наследственности власти. Однако наличие наследников не мешало при необходимости предоставлять трон иным лицам, соблюдая при этом династические права юных царевичей и царевен. Достаточно напомнить, что сохранили свои права на престол представители Македонской династии – младенцы Василий II Болгаробойца и Константин VIII во времена царствования «взрослых» императоров св. Никифора II Фоки и Иоанна I Цимисхия. А также Иоанн V Палеолог во время правления императора Иоанна VI Кантакузена, который во время венчания заявил, что через 10 лет добровольно сложит с себя царский сан.

Другой пример приводит современник императора Алексея I Комнина, его родственник и государственный деятель Никифор Вриенний. Когда императорский трон захватил Никифор III Вотаниат, Алексей Комнин, посчитав, что нарушены законные права наследника – Константина Порфирородного, брата свергнутого царя Михаила VII Дуки Парапинака, предложил Никифору признать Константина соправителем, а по достижении совершеннолетнего возраста передать тому единоличную власть[702]. И хотя Вотаниат отказался следовать этому совету, предложение Комнина ни в чем не противоречило устоявшимся традициям. Примечательно, что во всех приведенных примерах речь шла о временном, т.е. до достижения наследником совершеннолетия, замещении трона.

Юный отрок Иоанн IV Ласкарис признавался наследным принцем при уже коронованном императоре, что и подвигло Михаила VIII Палеолога на ослепление ребенка. По крайней мере, историк совершенно недвусмысленно говорит о реальных причинах этого зверского поступка со стороны царя[703].

Но, пожалуй, наиболее неожиданно и разносторонне вопрос о легитимности власти тех или иных императоров проявился при дочерях Константина VIII – порфирородных Зои и Феодоры. Напомним, что через права порфирородной Зои новыми императорами один за другими становились Роман III Аргир, Михаил IV Пафлогон, Михаил V Калафат, Константин IX Мономах. Затем, после смерти сестры, императорскую корону приняла Феодора, передавшая ее своему номинальному мужу Михаилу VI Стратиотику. Справедливо полагают, что воля Зои меньше всего значила в этих обстоятельствах, и она понимала необходимость покоряться событиям[704].