![А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/8/1/9/9/a-s-homyakov-myslitel-poet-publicist-t-2-litres-download.jpg)
А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]
- Автор: Тарасов Борис Николаевич
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Знак
- ISBN: 5-9551-0187-X
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]». Краткое содержание книги:
Дельвиг распространял усвоенную им формулу со всей одержимостью неофита. По крайней мере, Е. А. Боратынский говорил с его слов, что «сама Поэзия есть цель для поэзии»[455]. Но не столь уж нужно было слушать Дельвига, чтобы сказать в 1820-х годах, как А. С. Грибоедов, следующее: «О, наши поэты! Из таких тучных тел рождаются такие мелкие мысли! Например: что поэзия должна иметь бют (цель)»[456]. Или чтобы, подобно Я. И. Сабурову, писать такое: «<…> вышли новые Пушкина стихи “Разбойники”; одни не хвалят, что нет цели; другие за то, что есть цель – не разберешь. Дело, однако же, в том, что Пушкина узнаешь, разбойником быть не захочешь – но и не обвинишь. Он обещался первый камень бросить – мы не так скромны: в чужую голову и сотню пустим, не заикнувшись»[457]. Наконец, уже очень близкий по кругу формирования к Хомякову С. П. Шевырев в своей «Теории поэзии в историческом развитии у древних и новых народов» (1836) дал такое рассуждение: «Но спросят нас: для чего воздвигнут сей изящный Пантеон всемирной поэзии? Имеет ли он значение в жизни? К чему ведут эти сокровища искусства? Мы отвечаем на сии вопросы стихами самого же поэта:
Мы переводим сии слова на язык современного философа: “искусство имеет цель самое в себе”. В Германии Шеллинг сказал это в науке: Гете в то же время исполнил на деле. Для него искусство образует мир высший, нежели природа, имеет свою самобытную истину и цель».[458]
Итак, источник первой части хомяковского суждения – это точное (формульное) воспроизведение одного из основных утверждений Шлегеля, как оно было усвоено русской эстетикой 1820–1830-х годов. Теперь важно установить, что происходит с этой формулой у Хомякова в будущем.
Уже в этом пассаже Хомяков предлагает разграничивать свободу творчества и «свободу» художника. В статье «Мнение русских об иностранцах» (1846) те же мысли будут развиты следующим образом:
Истинная в своем начале, ложная в своем приложении, односторонне высказанная и дурно понятая система германских критиков о свободе искусства приносит довольно жалкие плоды. Рабство перед авторитетами и перед условными формами красоты заменилось другим рабством. Художник превратился в актера художеств. <…> Немецкие критики были правы, проповедуя свободу искусства; но они не вполне поняли, а ученики их поняли еще меньше, что свобода есть качество чисто отрицательное, не дающее само по себе никакого содержания, и художники современные, дав полную волю своей безразборчивой любви ко всем возможным формам прекрасного, доказали только то, что в душе их нет никакого внутреннего содержания, которое стремилось бы выразиться в самобытных образах и могло бы их создать (112–113).
Дело, как видим, не в отказе от формулы Шеллинга, но в необходимости уточнения ее «односторонности»: искусство, конечно, имеет цель само в себе, и потому оно свободно. Но художник должен иметь целью выражение некоторого «внутреннего содержания», которое порождено в нем родной ему почвой, и в этом смысле он не свободен.
Наконец, в статье «Англия» (1848) Хомяков прямо утверждает: «<…> тут (в анализе искусства) Германия владычествует. Тут она действовала одна, и ее труд продолжается одною Россиею, дополняющую теорию о свободе художества теориею отношений художества к народу и самого художника к своим произведениям» (190). В примечании Хомяков называет имена Н. В. Гоголя («Выбранные места из переписки с друзьями»), В. А. Жуковского (письмо к Гоголю от 29 января 1848 года), С. П. Шевырева и К. С. Аксакова. Не отрицая вклада каждого из названных Хомяковым писателей, следует сказать, что настоящее развитие эти идеи получили именно в его творчестве.
Эти же мысли с той же степенью определенности Хомяков высказывал и в самых поздних своих критических работах. Так, отвечая на речь Л. Н. Толстого при вступлении его в Общество любителей российской словесности 4 февраля 1859 года, Хомяков возражал Толстому, защищавшему «свободу» искусства:
<…> я не могу разделять мнения, как мне кажется, одностороннего, германской эстетики. Конечно, художество вполне свободно: в самом себе оно находит оправдание и цель. Но свобода художества, отвлеченно понятого, нисколько не относится к внутренней жизни самого художника. Художник не теория, не область мысли и мысленной деятельности: он человек, всегда человек своего времени, обыкновенно лучший его представитель, весь проникнутый его духом и его определившимися или зарождающимися стремлениями. <…> Посвящая себя всегда истинному и прекрасному, он невольно словом, делом, складом мысли и воображения отражает современное в его смеси правды, радующей душу чистую, и лжи, возмущающей ее гармоническое спокойствие. Так сливаются две области, два отдела литературы, об которых мы говорили; так писатель, служитель чистого искусства, делается иногда обличителем, даже без сознания, без собственной воли и иногда против воли» (309).
455
Боратынский Е. А. Стихотворения. Письма. Воспоминания современников. М., 1983. С. 238. См. также: Эстетические отношения искусства и действительности: Словарь-справочник. Тверь, 1998. С. 24–25, 40–41, 66–67.
456
Цит. по: Грибоедов А. С. Письмо к П. А. Вяземскому от 21 июля 1824 // Грибоедов А. С. Соч. М., 1988. С. 499.
457
Литературное наследство. М., 1952. Т. 58. С. 37.
458
Шевырев С. Теория поэзии в историческом развитии у древних и новых народов. М., 1836. С. 290.