Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Чего остановился, Охотник? – голос Несмеяны был малость хриплым, бессонная ночь брала свое. – Случилось что?

– Ты же понимаешь, что обманул нас Чилига, – без обиняков выпалил Алеша. – Знал он все про дела Гаврилы, а то и сам в них поучаствовал. А может, сам и придумал. Лес он в Новеград везет, корабельщикам русским! Как же… Заповедных деревьев он на заказ нарубил, каждое ценой в торговое судно, остальное – для виду. Только без путевых грамот не продать, не вывезти…

– Ты вроде в торговых делах мало смыслишь, – со своим обычным холодком перебила воевода, выказав заодно отменную память.

– Да не в торговле тут дело, – нахмурился Алеша, – а в хитрости и обмане. Ты пойми, с Китом они в дружбе были, старик бы подорожные доброму приятелю не глядя подписал, ну так ведь и ты подписала…

– И что? – снова перебила поленица, и Алеша понял, что начал не с того. – В Аргунове суд разберется, да и я не слепа. Чилига, может, и себе на уме, но за дело радеет. О нападении разбойников от Гаврилы узнал, а про то, что в харчевню заезжал, – наврал, сберегая товарища. Объяснения его просты и понятны. Не уследил, прикрыл, все ясно. Гаврила этот с разбойниками спутался да и сам семя крапивное.

– Если только себя не оговорил.

– Оговорит такой, как же! Ты-то сам в такую чушь веришь?

– Не чушь это. С убийством твоим у них не выгорело, а заказ исполнять надо, вот и надумали. Время было…

– В Аргунове решат, говорю же.

– Это если…

– Обязана я тебе, – в голосе поленицы в который раз лязгнул металл, – трижды. Курганом, заставой, да и на берегу… иначе бы сказала… пару ласковых. Уймись, Охотник, охолони. Не слепая я, видела, что и Чилига, и все его люди волколака до смерти испугались, не знал он про оборотня ничего.

– А про вировников тоже не знал?

– Ты будто не слышишь. Не наше это дело, не на войне мы, чтоб на месте судить. Порядок есть порядок. Суд есть суд. Приедет в Аргунов, там спросят. Если же ты прав и Гаврила ни при чем, а виновен Чилига, то купцу дорога на Русь будет заказана – оповестят о том всех посадников, разыскивать будут, торговать он не сможет, – и, опережая Алешины возражения, резко хлопнула ладонью по броне на бедре. – Хватит, Охотник! Мне видней, кого в полон брать, кого отпускать, а кому грамоты подписывать. Плот тот с бакаутом не вернуть, а Новеград оставлять без леса негоже. Ты бы лучше вспомнил, что мне утром говорил – что у тебя свои дела и долги свои. Вот ими и занимайся!

– Тут ты права, неспокойно в Аргуновской долине и Тригорье стало…

– Вот и ловите. А надумает твой Стоян наконец-то по делу поговорить – знаете, где меня найти! – поленица тронула коня, вынуждая его перейти на рысь. Догнать и обогнать ее было не штука, но разговор был окончен.

«У Алены, – сварливо напомнил на этот раз не пропустивший ни слова Буланко, – и волос длинней, и ум».