Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

Хилари вспомнила рассказ подруги, которая перед войной жила в Германии, о том, как она из любопытства пошла на митинг послушать «этого нелепого Гитлера» и обнаружила, что истерически рыдает, охваченная водоворотом эмоций. Каждое слово казалось мудрым и вдохновляющим, но потом она припоминала только банальные фразы.

Нечто в этом роде произошло и теперь. Сама того не желая, Хилари ощущала волнение и душевную приподнятость. Директор говорил очень просто. В основном его речь касалась молодежи, в которой заключалось будущее человечества.

— В прошлом ведущими силами были капитал, престиж, влиятельные семейства. Но сегодня сила в руках молодых — в мозгах химиков, физиков, врачей… Из лабораторий выходит мощная разрушительная сила, располагая которой вы можете сказать: «Подчинитесь или погибнете!» Эта сила не должна принадлежать какой-то одной нации — она должна находиться в руках ее создателей. Собрать их — задача нашей организации. Вы прибыли сюда из разных частей света, принеся с собой ваши знания и таланты и вашу молодость! Здесь нет никого старше сорока пяти лет. Настанет день — и мы создадим мозговой трест науки. Тогда мы сможем управлять мировыми процессами. Мы будем отдавать распоряжения капиталистам и монархам, армиям и промышленным предприятиям. Мы подарим человечеству Pax scientifica.[576]

Все дальнейшее было выдержано в том же духе. Однако не речь, а оратор сумел зажечь аудиторию, которая осталась бы холодной и критически настроенной, не будь она охвачена волной неведомых эмоций.

— Мужество и победа! — решительно закончил директор. — Доброй ночи!

Хилари вышла из зала спотыкаясь, словно пребывала в каком-то воодушевляющем сне, и видела те же чувства на окружающих ее лицах. Эрикссон восторженно вскинул голову, его бесцветные глаза сверкали.

Потом она почувствовала на своей руке руку Энди Питерса и услышала его шепот:

— Поднимемся на крышу. Нам нужен свежий воздух.

Они молча поднялись на лифте и вышли на пальмовую аллею под звездным небом. Питерс глубоко вздохнул.

— Это как раз то, что нам нужно, — сказал он. — Воздух, чтобы развеять облака восторга.

Хилари тоже вздохнула. Ей все еще казалось, будто она видит сон.

Питерсон взял ее за руку:

— Стряхните этот дурман, Олив.

— Облака восторга, — повторила Хилари. — То, что мы слышали, и в самом деле походило на это.

— Говорю вам, очнитесь! Будьте женщиной! Вернитесь на землю — к реальной жизни. Когда отравляющий эффект «газа восторга» пройдет, вы осознаете, что слышали все тот же вздор.

— Но такие прекрасные идеалы…

— К черту идеалы! Обратитесь к фактам. Молодость и мозги — аллилуйя! Ну и что собой представляют эти самые молодость и мозги? Хельга Неедхайм — черствая эгоистка. Торквил Эрикссон — непрактичный мечтатель. Доктор Баррон продаст на живодерню родную бабушку, чтобы получить оборудование для своей работы. А я — обычный парень, как вы сами сказали, умеющий возиться с пробирками и микроскопом, но не имеющий никаких талантов к руководству паршивым офисом, не говоря уже о целом мире! Или ваш муж — человек, чьи нервы напряжены до предела и который не может думать ни о чем, кроме грозящего ему возмездия. Я привел в пример людей, которых знаем мы оба, но здесь все такие — во всяком случае, те, с которыми мне приходилось сталкиваться. Некоторые из них гении в своей области, но никак не в качестве руководителей мироздания! То, что мы с вами слышали, — зловредная чушь!