Друзья и недруги. Том 1

– Нет, – выдавила она, – я сама во всем виновата, и вы правы в каждом своем слове, сэр Гай.

Гай принял признание Эллен с удовлетворенной улыбкой. Теперь она тем более будет молчать! Жалость прошла, на смену ей заступил расчет, побудив Гая добавить несколько слов, которые окончательно запечатают уста Эллен и не позволят излить душу даже подруге, не то что Робину:

– Я признателен тебе за откровенность и смелость, с которой ты сумела увидеть себя такой, какая ты есть на самом деле. Еще раз приношу тебе соболезнования и разделяю с тобой утрату нашей дочери. А сейчас иди в дом, извести обо мне своего лорда, – напутствовал он Эллен мягким сочувственным голосом, но, когда она скрылась за дверью, тут же перестал думать о ней.

Робин хотел отказаться от встречи с Гаем. Однако старший из братьев Рочестеров настоял на том, чтобы младший вел себя, как всегда, и даже малейшим движением брови не дал Гаю понять, что его общество стало для Робина тягостным. С крайней неохотой Робин заставил себя прислушаться к словам Вилла и вышел к Гаю с обычным приветствием. Он быстро оседлал коня, и они отправились на привычную прогулку по зимнему лесу.

Гай отметил, что Робин держится вежливо, но значительно более прохладно, чем всегда. Не понимая причин перемены в поведении Робина, Гай решил не спрашивать, что между ними изменилось, и сразу начал с того, что его волновало.

– Меня до сих пор никто не призвал. – Поймав взгляд Робина, он пояснил: – Не призвал к обряду посвящения.

Робин пожал плечами:

– Прояви терпение, Гай.

– А если оно у меня на исходе?

– Тогда забудь о том, что узнал и от меня, и раньше, и живи обычной жизнью.

Гай издал короткий смешок.

– Славный совет! Если бы он исходил не от тебя, кого удостоили посвящением, возможно, я бы принял его.

– Другого совета я дать тебе не могу, – спокойно ответил Робин.

– А можешь назвать мне имя того, кто решает за меня, чего я достоин, а чего нет? – требовательно спросил Гай. – Ведь ты должен знать его! Ты же проходил обряд.

– Его проводил мой отец, а его, как ты знаешь, давно уже нет.

Внутренне Робин приготовился к следующему неизбежному вопросу, но Гай лишь с досадой поморщился:

– Выходит, и ты не видел того, кто заступил на место твоего отца. Жаль! Хотел бы я встретиться лицом к лицу с вашим военачальником и прямо спросить его, что же со мной не так? Чем я не угоден ему? Может быть, ты сможешь ответить вместо него?

– Мой ответ, полагаю, тебе не понравится, – сдержанно отозвался Робин.

– Ничего! Я не девица с хрупкой и нежной душой. Говори все, что думаешь обо мне сам! – потребовал Гай.

– Хорошо, – ответил Робин, в душе порадовавшись, что может сказать все как есть, а Гай, напросившийся на откровенность, выслушает и поймет если не все, то хоть что-нибудь. – Твоя суть состоит из двух частей. Одна тянется к свету, другая тащит тебя во тьму. Все это время, что мы с тобой видимся, с того дня как встретились в Локсли, я наблюдаю борьбу этих двух сторон, но так и не понял, какая из них одержит победу. До тех пор пока ты, увлекаясь силой и властью, будешь поступаться милосердием и благородством в выборе средств, круг Посвященных воинов останется для тебя закрытым.