Собрание сочинений в шести томах. Том 5
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 5». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Она смотрела на него с пристальным удивлением и молчала. Он с плохо скрываемым беспокойством, комкая лицо подобострастной улыбкой, заговорил внушительно:
— Анечка, есть единственное разумное решение: не ждать, добраться до геологической партии и нажать на все педали! Только умоляю вас, милая, поймите меня правильно. Я немедленно пришлю катер, и не думайте, не думайте, Анечка, что есть другой выход. Надо ехать!..
— Да, да! Уезжайте, быстрей уезжайте, — сказала брезгливо Аня и отвернулась, чтобы не видеть его лицо.
Она не видела, как он, затрещав ветками, поднялся, спешащими пальцами застегивая плащ, и, прихрамывая, пошел к выходу, выговорив тихим заискивающим голосом:
— Я плот осмотрю, Анечка. И продукты вам принесу.
Она не повернулась, ничего не ответила, злые обидные слезы душили ее.
6
Только утром на вторые сутки Кедрин очнулся и, открыв глаза, долго лежал безмолвно, весь в холодном липком поту, а когда губы его зашевелились, она разобрала слабый шепот:
— Где мы? Что со мной? — И он с трудом поднял голову, нашел осмысленным взглядом Анино лицо, спросил еле слышно: — Это вы, доктор? Где мы?
— В палатке. Лежите, пожалуйста. Все хорошо.
Тогда он послушно опустил голову, потом, как бы мучительно пытаясь вспомнить что-то, проговорил наконец нетвердо и хрипло:
— Аня, вы ходили куда-то ночью… в дождь… когда это было? — И с каким-то виноватым выражением потер грудь. — Скрутило меня. Что же это? И, знаете, в голове ни одной мысли. Блаженное успокоение…
А она, сдерживая радость, присела рядом на топчан, не отрываясь от его исхудавшего виноватого лица, неожиданно сказала, как ребенку:
— А теперь мы будем лежать и слушаться врача…
Повернув к ней голову, он как-то по-детски робко растягивал в улыбке почерневшие губы и все, задумчиво морщась, тер под тулупом одной рукой грудь.
Он неузнаваемо за эти дни изменился; обросшие щеки ввалились, на скулах выступил кирпично-желтый румянец; говорить ему было трудно, голос звучал ослабленно-глуховато, его открытая шея казалась беспомощной — и видеть это было ей до жалости странно.
— Хотите есть? — спросила она, наклоняясь к нему. — Вы только не говорите. Вы только головой кивайте.
Он слабо усмехнулся и ответил}
— Нет.
— У вас болят суставы?
Он отрицательно покачал головой и опять, точно вспоминая, вопросительно оглядел палатку, затем спросил:
— А Свиридов где?
— Уехал. В партию.
— Зачем?
— Так нужно было, наверно, — спокойно ответила Аня. — Сказал, что там… нажмет на все педали, чтобы за нами прислали.
— Что он еще сказал?
— Ничего. — Она выпрямилась. — Сказал, что у вас энцефалит. Поставил диагноз. И уехал. Обещал прислать катер.
— Ничего не понимаю. Энцефалит? Можно мне курить, доктор? Обещал прислать катер?
Он потянулся за трубкой, которая вместе с планшетом лежала в изголовье топчана возле его часов, взял ее, стал набивать дрожащими от слабости пальцами, и ей показалось, что даже пальцы у него исхудали. Она легонько высвободила трубку из его руки, мягко сказала:
— Это… потом. Хорошо?
— Вы понимаете, в чем дело? — спросил Кедрин. — Мы приблизительно на трети дороги от партии. Катер в ремонте. Не понимаю, на что надеялся Свиридов? На бога? На черта?..
— Пока об этом говорить не будем, — сказала Аня. — Мы обождем. Вам нужно окрепнуть.
— Вы думаете, у меня… серьезная болезнь? — Он прищурился. — Вы мне сразу скажите — долго с ней возиться? Почему вы сказали об энцефалите?
— Нет, — твердо ответила она. — Мне кажется, теперь вы поправитесь скоро. У вас была тяжелейшая простуда, к энцефалиту это не имеет никакого отношения.
— Не хотелось бы иметь с ним дело…
Кедрин посмотрел на какие-то лекарства и ампулы, разложенные на газете, на новенький шприц в металлической коробочке, смущенно посмотрел на Анино осунувшееся лицо, на темные круги под огромными глазами и, встретясь с ней взглядом, вполголоса проговорил:
— Мне кажется… вы устали со мной?
7
На исходе следующего дня Кедрин попробовал встать, но его покачивало из стороны в сторону и при малейшем движении бросало в горячий пот, позывало на тошноту. Сильное его тело, высушенное жаром, не слушалось, не подчинялось ему, колени подгибались, и лишь с помощью Ани он доковылял до окна, сел, переводя дыхание; она, придерживая его, сказала: