Our golden years (СИ)

Римус кивнул с выдрессированным спокойствием удава. Одиннадцатый раз.

— Он похож на рыбный?

— Их запах ни на что не похож, но поверь, если один раз учуешь, ты его запомнишь. Даже с частичными силами предков, — прибавив тон, обвёл он остальных сомнамбул, сплошь подпирающих голову, пускающих слюни и передающих записки под партами, — они владеют достаточно сильной магией. Их пение всё ещё может стать последним, что вы услышите. Считается, что сирены усыпляют своих жертв, вводят в транс, на самом же деле — они забирают мысли, переживания, тревоги, лишают бдительности…

[Двенадцатый раз]

— Это как потерять память?

— Эм… нет, не совсем так, Кай, — опёрся он на неотёсанный стол, пытаясь сформулировать. — Просто всё, что тебя когда-то волновало, теряет значение, — сам сказал, сам загрузился. Ответ на этот вопрос он точно не готовил, прописывая план урока. Взмах руки на фоне вернул его в оформленную под учебный класс комнату, и Римус аж воодушевился. На этот раз признаки жизни проявились с задней парты. Однако хоть рука и была лениво поднята, сам пацан лежал, растёкшись по парте. — Да, Ричи?

— Жарко, — проныл тот, встряхнув шапкой кудрявых черных волос, — мы хотим на улицу.

Ещё пять разномастных голов моментально встрепенулись, вытаращившись на него в предвкушении. Римус старался запрещать себе так думать, но в такие моменты он задавался вопросом: для кого он вообще старается?

У половины сидящих здесь маргарин вместо мозгов.

— Ладно, — приняв поражение [на сегодня], — можете быть, — свободны… не успел договорить он, как мимо пронёсся табун лошадей. — Напоминаю, завтра утром Заклинания!

— Отстой! Кому они нужны? Себе напомни! — Донеслось снаружи.

Римус, закрыв глаза, напомнил себе, что на всё требуется время, вода камень точит, а главное, что нельзя убивать детей, и повернулся к перекатывающемуся с пятки на носок единственному преданному и любознательному слушателю.

— Ещё вопрос? — Потрепал он Кая по короткому ёжику.

— Не обращай на них внимания, Римус, им лишь бы бегать за хвостом и чухаться в грязюке, — насупился тот.

— Не будь так строг к братьям и сёстрам. Пусть ты и младше, они тебя ещё догонят.

— Ты мой самый любимый братец, — стиснул Кай его бёдра, прижавшись к животу, — и лучший учитель! — Римус обнял его в ответ, впитывая тепло, которое Кай вложил в свои слова. Вот ради кого он старается. — Римус, — задрал тот голову, — а ты встречал сирен?

— Было дело. Потомка во втором поколении.

— И остался жив? — М-да, не в бровь, а в глаз.

— Ну, он не преследовал обратную цель. Не обязательно применять свои способности во вред кому-то, ведь так? Каждый сам решает, на что их направить. — Кай, чуть отлипнув, затряс головой с улыбкой от уха до уха. — Всё, беги чухаться в грязюке, пока позволяют, — подпихнул он волчонка к выходу и, проводив того вдруг опустевшим взглядом, развернулся к типа-учительскому столу.

Набросанный ночью от руки конспект лекции с убогим рисунком сирены [вершиной творческих успехов Римуса], над которым он корпел полночи, полетел в ящик к остальным пергаментам.

Так действовали не все темы, но порой, подбирая материал для уроков, просеивая отложившиеся в памяти воспоминания, он натыкался на ту, что почему-то оставляла после себя странный осадок.

— Долго будешь там стоять? — Задвинул Римус ящик, не оборачиваясь к притаившемуся в проходе вуайеристу. Тот усмехнулся и мягкими неслышимыми шагами приблизился почти вплотную. Грубые ладони со спрятанными когтями провелись вверх по рукам, ощутимо сжав плечи.

— Такой напряженный, — коснулось шеи горячее дыхание, и Римус резко крутанулся, скинув с себя чужие лапы и приподняв подбородок.

— Один шаг назад, Дэм.

Смеющиеся глаза болотного цвета сверкнули жёлтым, на что внутри отозвалось лишь снисходительной фырканье, и тот, потеряв интерес, отошёл.

— Эти цветочки жизни высасывают из тебя всё обаяние, Римус, — примостился Дэмиан на первую парту, за которой всегда сидел Кай. — Ещё не надоело играть в дочки-матери с образовательным уклоном?

— Ну, вам же не надоело верить, что вы служите великой цели стать полноправными членами общества, — отзеркалил ухмылку Римус, но вышло скверно. Не в его положении раскидываться подобными замечаниями, обычно он был осмотрительнее.

— Да, ты сегодня явно не в духе, — поцокав языком, прошёл тот к проходу и, наклонившись, высунулся в коридор, — может, это его вернёт. — Римус поймал кинутую точно в руки и набитую чем-то тяжелым сумку. Пахло свежим пергаментом и чернилами.

— Ты меня разводишь, — поставил он баул на шатнувшийся стол.

— Не всё, что ты просил, но хоть что-то, — сложил Дэм руки на [в кои-то веке не голой] груди с видом «не стоит благодарности».

«Пособие по самозащите», «История магии», «Стандартная книга заклинаний», «Магические отвары и зелья», «Начальный курс трансфигурации», «Нумерология и грамматика» — Римус вытаскивал учебник за учебником, не веря глазам. Давно забытый аромат заполнил всю комнату. Наконец ему не нужно будет по несколько часов расчищать заржавевшие извилины, воспроизводя по памяти программу первых курсов. Он уже не мог дождаться увидеть реакцию Кая и как взвоет остальной молодняк.

— Скажи, что ты за них заплатил.

— Скажу, что это самое безобидное из моих преступлений, — сверкнул ровный оскал. Римус, запрокинув голову, выдохнул. Хер с ним… «спасибо» Дэмиан всё-таки заслужил. — Благодари Харли. Это она уговорила отца облегчить тебе жизнь.