Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
Все эти происки в Швеции, Курляндии и Польше в конечном счете оказались совершенно бесплодны, не принеся Фридриху ничего, кроме твердого убеждения Елизаветы, что сосед против нее злоумышляет. Постоянные внушения канцлера о желательности укрощения дерзкого нарушителя спокойствия падали на подготовленную почву. Однажды на высочайшей аудиенции мне довелось откровенно высказаться о сем предмете:
— Ваше Императорское Величество, я охотно готов согласиться, что нынешний король Пруссии — дурной человек, вовсе не имеющий нравственности. Но большая политика — не та сфера, где руководствуются здравыми человеческими сантиментами. Надир-шах был вовсе разбойником с большой дороги, а сколько пользы принес! Без него бы нам турок не осилить. А честная и богобоязненная Мария Терезия дозволяет в своих владениях такие притеснения православных, что Навуходоносору впору, потому как совестью королевы-императрицы полностью владеют иезуиты.
— Александр Иванович, так ты римской церкви, или, как иные говорят, афей?
— Я за очищение римской церкви от лжи и греха. Христа почитаю, сомнительных служителей его — не очень. Однако сейчас речь не обо мне. Что за нужда нам вмешиваться в бесконечные споры немцев между собою? Пусть они друг друга хоть с кашей едят!
— Когда самый прожорливый съест остальных, куда он устремит голодные взоры? Надо заранее взять меры, чтоб не дать ему отожраться в неодолимого монстра.
— Не съест, подавится. Чрезмерное усиление Фридриха повернет Францию против него. Хотя пруссаки далеко опередили остальную Европу в умении обращать все ресурсы страны на военные надобности, их средства слишком недостаточны. Не зря король предпочитает действовать короткими наскоками: затяжная война его погубит. Наш, русский интерес вижу в том, чтобы не мешать западным соседям истреблять и разорять друг друга. Самим же избрать благую часть, сбывая всем воюющим державам провиант и оружие. Такую линию, умную и своекорыстную, вела Англия при министерстве Уолпола: ей-Богу, стоило бы сие перенять!
— Любезный граф, положение наше слишком разнится с английским.
— Не так сильно, как многие думают. Англичан отделяет от Европы морской пролив, нас — толстая, мягкая, бесформенная подушка Речи Посполитой. Проткнуть ее насквозь, конечно, можно… Только удар окажется настолько ослаблен, что отразить его, при надлежащих усилиях, мы всегда сумеем. Карл Двенадцатый подлинно был великим полководцем, но батюшка Вашего Императорского Величества заставил его бежать, как зайца от борзых. В обороне Россия непобедима.
— Лучше не доводить до того, чтобы обороняться на своей земле и жечь, как при Нашем отце, жилища собственных подданных для отнятия крова у врагов. Кто хочет войны, пусть встречает ее у себя дома!
Надо отдать должное резонам августейшей собеседницы: некоторый смысл в них присутствовал. Будущее не предрешено, его нельзя рассчитать с исчерпывающей точностью. Иногда приходится выбирать между разными способами действий, без полного представления о последствиях сделанного выбора. Я продолжал считать, что моя стратегия правильнее, хотя не имел силы победить предубеждение государыни против короля прусского. За этой враждой не стояли фундаментальные причины, подобные тем, что разделяют нас с турками: в ней было, наоборот, много личного. Король Фридрих — женоненавистник (некоторые утверждают, что и содомит). Женщины, стоящие у власти, вызывают у него приступы злобного остроумия и полное нежелание с ними считаться. Елизавета же отказ от дамских прелестей в пользу вонючих мужских задниц воспринимает, как личное оскорбление. Мелкие проявления враждебности органично ложатся на этот фон, доводя страсти до кипения. Нужна ли сия вражда России? Сомневаюсь. Королю? Совсем не нужна, вредна и губительна для его планов. Он просто удержаться не может, как мальчишка в зверинце, увидавший за прочною решеткой медведя, тыкающий в него палкой и воображающий себя героем. Чистая обезьяна, право слово! Если бы кто-то был способен его вразумить, побудив сделать хоть несколько смягчающих, примирительных жестов… Но кто? Бальтазар фон дер Гольц, посол королевский в Санкт-Петербурге, двадцатисемилетний отпрыск древнего и знатного рода, не годился. По молодости лет, он не мог служить авторитетным советником для мнящего себя гением сюзерена. Среди моих знакомых был лишь один, к которому Фридрих прислушался бы: французский литератор Вольтер, имеющий в лице короля восторженного и ревностного почитателя.