Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5

Во вверенной моему попечению Азовской губернии сих безобразий пока удавалось избежать. Являлись и там такие же шалуны, как на Волге: в Елецкой и Бахмутской провинциях, еще до отъезда моего в Москву. Но русские законы столь противоречивы… Вот один только шаг кто-нибудь ступит: маленький шаг, в любую сторону, — и непременно найдется указ, позволяющий за это подвести его, по меньшей мере, под кнут. А то и в каторгу, или под топор палача. Правда, смертные приговоры Елизавета исполнять запретила: велено отправлять на высочайшую конфирмацию. Сама же она поклялась перед иконой Пресвятой Девы, что во все правление свое ни единого человека смертию не казнит. Так что, всех милует. Душегубам рвут ноздри, да гонят в Сибирь. Но мне даже и такого не требовалось. Посечь легонько, под арестом подержать — и хватит. Кому вменили самоуправство, с непочтением к поставленным от государыни властям, кому подлог, кому обиду, сделанную крестьянским девкам… Тем и отвадили от самовольных действий: ищешь беглого холопа, так изволь установленным порядком подать в канцелярию прошение. Потом ждать, пока власти примут надлежащие меры. Терпежу не хватает? Ну, милый мой, у нас тут регулярное государство! Греков подобным образом действовать не мог, будучи лишь действительным статским: на три ранга ниже меня. Даже я, при всем своем влиянии и богатстве, оценил впоследствии, как много способна принести вреда сосредоточенная ненависть доморощенных рабовладельцев.

Нельзя сказать, что сии настроения были исключительной принадлежностью какой-либо одной из придворных партий. Разлитые повсеместно, они пробивались то там, то здесь. Пожалуй, всего сильнее — в настойчивых стараниях отменить вывозную пошлину на хлеб. Или снизить до символической величины. Петиции от авторитетных сенаторов подавались на высочайшее имя неоднократно, снабженные безупречными выкладками от имени новейшей науки о пользе всемерного расширения вывоза и улучшения торгового баланса. Спущенные императрицей обратно в Сенат, они находили весьма широкую поддержку. Любой несогласный обнаружил бы против себя многочисленных и ожесточенных оппонентов. Хитроумный Бестужев от вмешательства ловко уклонился, спихнув дело Шувалову и мне. Петр Иваныч тоже колебался, заставляя себя уговаривать.