Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
Пожалуй, больше всех содействовал продвижению новых акцизов глава Адмиралтейства, Михаил Голицын-младший, своими неустанными требованиями о выделении денег на нужды флота. Старый шведский король умирал; наследник престола Адольф Фредрик, обязанный сим положением русской императрице, оказался неблагодарной скотиной. Явить это миру помог Фридрих Прусский, подсунув кронпринцу в жены свою сестру Луизу Ульрику. Властолюбивая кронпринцесса полностью взяла в руки слабохарактерного муженька и теперь готовилась восстановить в Швеции самодержавство, низведя риксдаг до положения совещательного собрания. Очевидно было, что после этого королевство станет, в военном и политическом смысле, придатком Пруссии. Наш новый посол Никита Панин противился, как мог: увещевал, подкупал, грозил оружием, — однако его старания имели слабое действие без демонстрации действительной силы. Медитерранская эскадра Мишукова по весне вернулась в Кронштадт, но требовала исправления многих кораблей и значительного пополнения людьми. Захар Данилович въехал в Москву триумфатором и употребил свое немалое влияние для получения от казны новых субсидий.
Ожидаемое приращение доходов позволило задуматься и об умножении войска. Шувалов предлагал не учреждать новые полки, а увеличить штаты имеющихся, создав в них по дополнительному, третьему, батальону. На совещании у государыни я, в общем, одобрил такой способ, но посоветовал не спешить с расходом не собранных пока еще денег. К тому же, не мешало бы прибавить жалованье имеющимся солдатам, потому как одиннадцать рублей в год, назначенные блаженныя памяти государем Петром Великим, по нынешнему времени совершенно недостаточны: провиант и мануфактура с тех пор заметно возвысились ценою. Перескочили на обсуждение дороговизны. Большей частью, высокочиновные персоны ругали поставщиков за непомерную жадность и уповали на принудительное ограничение оной, обнаруживая девственное невежество в части государственной экономии. Пришлось вразумлять, разъясняя элементарные истины:
— Полагаю, никто не станет спорить, что под благословенным скипетром Ея Императорского Величества империя год от года богатеет, вопреки проискам врагов. Торговля растет; вывоз преобладает над ввозом, как и предписывают мудрейшие умы. Серебра в стране прибыло почти на пятьдесят миллионов, и за ту же самую четверть хлеба или штуку полотна люди готовы платить больше.
Елизавета усомнилась:
— Разве в богатом государстве должно быть все дорого? Скорее, наоборот.
— Прошу не гневаться, Ваше Императорское Величество, но я регулярно получаю сведения о ценах в главнейших городах Европы, из коих ясно видно: чем богаче страна, тем дороже в ней жизненные припасы. К ремесленным изделиям это правило не вполне приложимо, с ними бывает и наоборот.
Поспорили еще, но уже вяло, и на будущие годы солдатам по рублю добавили. В армии узнали, кому обязаны: конечно, не без тайных усилий по доведению сего до заинтересованных лиц.
Наряду с Швецией, острые политические баталии разгорелись вокруг Курляндии. Знаменитый Мориц Саксонский, осененный славою блестящих побед во Фландрии, приехал свататься еще к одной сестре прусского короля (кажется, обладаюшего неистощимым запасом оных). С великолепной наглостью Фридрих предложил ему взять в приданое чужое герцогство, ограбив ярославского сидельца Бирона. Пес бы с ним, с Бироном… Вот уж, кого не жалко! Однако через Морица пруссак мог сблизиться со сводным братом сего знаменитого полководца, королем Польши и Саксонии Августом Третьим. Я никогда не верил в саму возможность союза между Пруссией и Речью Посполитой (не бывает дружбы волка с коровой), но тут призадумался. Все-таки лучший из французских маршалов! При деятельной поддержке старой и новой родни — Бог знает, что он там натворит! Наш посол Кейзерлинг единственным средством для избежания катастрофы считал освобождение ссыльного герцога и возвращение его в Митаву, дабы не оставлять престол вакантным и оградить от любых возможных претендентов. Бестужев полностью разделял это мнение, однако императрица отказала. Приятно, что Алексей Петрович нарвался на сей афронт сам, без всякого моего вмешательства. Сами же развеялись планы врагов: принцесса Амалия Прусская, пережив в ранней юности драматический роман с неким корнетом (коего за любовь к ней посадили в тюрьму), обзавелась столь неуживчивым и супротивным нравом, что храбрый покоритель изрядного числа крепостей и бесчисленного множества женских сердец с позором от сей фурии ретировался. Поднятый им переполох затих.