Александра

Не пищу ожидаемую — камень лишь, Завернутый ему в пеленки детские, — Своих могила чад, кентавр безжалостный[436]. На Островах Блаженных[437] будешь жить, герой Великий и от чумных стрел спасающий: По прорицаньям Терминфея, Лепсия, Врача[438] народ Огига[439], там посеянный[440], Тебя возьмет из гроба офринейского[441] В Калидна крепость и в страну аонскую[442], 1210 Чтоб ты их спас, страдающих от войск чужих, Что разоряют область и Тенера храм[443]. Вожди эктенов славу величайшую Взрастят твою, с богами равной сделают. И в Кносс еще придет мое несчастие, В дома гортинских[444] воевод; и все они Разорены окажутся. Без устали Тот рыболов[445] помчит свой струг двухвесельный И в Левке, царство сторожить оставленном, Возжжет вражду обманными уловками. 1220 Тот ни детей не пощадит, свирепствуя, Ни Меду, своего жену хозяина, Ни Клисиферу-дочь, хоть обещал ее Отец ему — пригретой на груди змее: Всех в храме он убьет рукой нечистою[446], Как в яме той Онкейской, их замучивши[447]. А после славу рода наших прадедов Потомки приумножат величайшую[448], Венок победный обретут копьем своим, Возьмут и скипетр, и единовластие 1230 Над сушей и над морем. Мою бедную Отчизну не постигнет мрак забвения! Таких-то родич мой[449] оставит отпрысков — Львят-близнецов[450], неукротимой мощи род. Он сам, рожденный Кастнией, Херадою[451], — В совете лучший, на войне без промаха. Вначале в Рекел он придет, поселится, Где Кисса склон крутой и где лафистии — Те жены, что с рогами[452]. Из Алмопии[453] Затем, скитаясь, попадет в Тирсению, 1240 Где льет Лингей свою струю горячую, Где Писа и Агилла многоовчая[454]. С ним враг войска соединит по-дружески, Молитвами и клятвой убедив его, — Тот карлик[455], что изведает в скитаниях Земли и моря все углы, — а также и Мисийского царя[456] два сына, коему Копье согнет Экур[457] и свяжет лозами Все члены, — волки пылкие: Тархон, Тирсен, Что оба в жилах кровь несут Гераклову. 1250 Там стол он обнаружит, полный яствами, А стол потом съедят его же спутники, Напомнив тем о древних прорицаниях[458]. И в местности, где боригоны[459] селятся, За давниями он и за латинами Поставит тридцать башен[460], сосчитав число Детей свиньи чудовищной, которую С Идейских гор, дарданских мест доставит он: Ведь столько же родит она детенышей[461]. Он в городе одном[462] поставит статую 1260 Из меди ей и поросятам вскормленным. Храм возведя для Паллениды, Миндии[463], Он поместит туда богов отеческих. Их статуи, — детей, супругу бросивши И всё свое огромное имущество, — Всего превыше, наравне оценит он Со стариком отцом, одев покровами, Когда, отчизну грабя, псы-копейщики Лишь одному ему позволят вывезти Из дома что-нибудь, что пожелает он[464]. 1270 Так даже и противники почтут его Благочестивейшим[465]; создаст он родину, Воспетую в сраженьях и счастливую В потомках, там, где крепость и нагорный лес Киркея[466], где Ээт великий[467] — тут «Арго» Имел стоянку, — струи Форки, озера Марсийского[468], поток Титона, мчащего В подземные неведомые пропасти[469], Зостерия[470] гора — у ней жилище есть Ужасное Сивиллы-девы[471]: пропастью 1280 Оно зияет, что покрыта кровлею. Невзгоды эти страшные на тех падут, Что родину мою опустошить хотят. Что общего у Прометея матери Несчастной с Сарпедоновой кормилицей?[472] Их море Геллы, скалы Симплегадские И Салмидес[473], где губит чужака прибой, Близ скифов разделяет тяжким льдом своим, И Танаис, что середину озера[474] Струею прорезает, не смешавшись с ним, — 1290 Меоты там, чьи ноги обморожены. Во-первых, Карны[475] моряки будь прокляты, Псы, что телицу-деву волоокую[476] Из Лерны[477] увезли, — торговцы, волки те —