Александра

У Олоссонов и о Кастанее[344], — век Рыдать без погребенья будут в скалах там. Одно несчастье за другим воздвигнет бог, 910 Пред возвращеньем даст сплошные бедствия. Эсара струи примут и в Энотрии Кримиса-городок того, кто, раз змеей Укушенный, убийцей стал зачинщика[345]: Сама Труба-богиня острие рукой Направит, тетивой звеня меотскою[346]. У Дира берегов поджег он некогда Льва дерзкого и принял змея скифского Кривого, что клыком звенит без промаха[347]. А павший — будет погребен напротив он[348] 920 Алея, Патарея храма[349]; бурно там Крафид с Навефом[350] в море изливаются. Убьют же авсонийские пелленяне Его, линдийцам помогать пришедшего[351]: Далече от Фермидра, от карпафских гор[352] Тех Фраский[353] занесет собакой огненной, Чтоб землю заселили чужестранную. И там, в Макаллах, над его могилою Храм возведут великий[354]: бога вечного Почтут в нем возлияньями и жертвами. 930 Коня ж строитель[355] в гаванях Лагарии — Тот, что копья боится, строев воинских, Отплачивая клятвопреступление Отца[356] (из-за овец, копьем захваченных, Когда ворвались в башни Комефо войска, Чтоб брак свершить обещанный[357], поклялся он, Несчастный, Кидонийской Алетидою, Фрасо[358], и с нею — богом, что в Крестоне чтут, Кандаоном, Мамертом[359], волком-воином, — Тот, что во чреве матери позорный бой 940 Затеял, брата кулаками потчуя, Еще не видя даже яркий свет Тито[360], И не пройдя чрез муки схваток родовых, — За это породил и сына-труса он, В бою кулачном славного, а в битве — нет, В ремеслах же особенно полезного), — Близ Кириса-реки, близ Килистана струй[361] Поселится, пришлец, вдали от родины. Орудия ж, которыми он статую Создаст — ту, что нам будет неизбывным злом, — 950 В дар принесет он в Миндии[362] святилище. Другие ж землю населят сиканскую, Придя в нее в скитаньях; Лавмедонт[363] туда Послал трех дочерей Фенодамантовых, Разгневанный бедой с китом прожорливым, Чтоб там зверям их на съеденье отдали В краю далеком, лестригонском, западном, Где всё вокруг — пустыня необъятная. Но там они великий храм богине в дар Зеринфской, матери борца[364], построили, 960 От смерти спасены и одиночества. Одну из них[365] в супруги взял Кримис-река, Представ в собачьем облике, и демону Звероподобному она детеныша Прекрасного рождает[366]. Основателем Трех городов он станет; отпрыск Анхиса Побочный будет на трехшеий остров[367] им, На самый край, доставлен из дарданских мест[368]. Несчастная Эгеста, волей демонов Твоим уделом будет вековечное 970 Рыданье по моей сожженной родине[369]. Оплакивать ты будешь в одиночестве И непрестанно башен разрушение Еще так долго! Весь народ твой в темные Одежды облачится умоляющих И жизнь в грязи, в печали повлечет свою. Нечесаные локоны на спинах их Напоминать всем будут о беде былой. А многие вкруг Сириса, Левтарнии[370] Населят пашни. Злополучный там лежит 980 Калхант: считал маслины по-сизифовски[371] Бесчисленные он — и под ударом пал[372]. Синид проворный там бежит потоками, И орошает он ложбину Хонии[373]. Подобный Илиону град в недобрый час Они населят[374], огорчат Добычницу, Трубу-богиню[375]: перебьют в дому ее[376] Ксуфидов, мест тех прежних обитателей. Закроет статуя глаза бескровные, Взирая, как ахейцы — волки дикие — 990 Ионян режут в пагубной усобице: Жрец города и жрицы отпрыск, падая, Сам первый обагрит алтарь свой собственный. А те — мысы тилесские суровые Получат, с ними — Лина холм приморского[377], Где будет амазонки обиталище[378], Возложат на себя ярмо рабыни той, — Служанки быстрой девы в медном поясе, Волнами занесенной в землю чуждую. А глаз пронзенный девы той, погибшей уж, 1000 И этолийцу обезьяновидному Смерть принесет: копьем заколот будет он[379]