Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения

Кстати, тут возникают теоретические проблемы, еще не исследованные ни экономистами, ни историками: какой-то общий знаменатель вроде бы должен существовать между отдаленнейшими народами и цивилизациями, если купец разницу может «класть в карман», а в то же время его функционирование само только и создает общий знаменатель, т.е. приравнивает особенности развития двух далеких народов некоей третьей величине. Здесь есть над чем подумать в плане теории. Но во всяком случае конкретная история торговли показывает явственную тенденцию купеческого капитала связывать как можно более удаленные друг от друга районы. Чем более они удалены, т.е. разделены другими странами или морями, тем выше его прибыль, и, напротив, чем теснее их соседство, тем прибыль ниже, падая до нуля в микрорайоне (например, обмен города и деревни). Начиная с эпохи великих географических открытий международная торговля (она же международный грабеж) начинает интенсивно конструировать этот третий вид взаимосвязи мировой истории. Первые два сохраняются и развиваются дальше, но третий вид как бы отрицает их: это связь не цепная, а постепенно возникающая связь всех стран со всеми. Торговля влечет за собой рост всех видов коммуникации и информации, обмен товарами порождает тот или иной обмен людьми. В этом смысле – прямой всеобщей связи – история становится всемирной только с эпохи капитализма.

Ясно, что конкретные методы синхронистического изучения истории должны быть совершенно различными для разных времен. До капитализма – одни, в эпоху капитализма, тем более империализма – другие, в эпоху раскола мира на две системы – третьи. Пока же у нас речь идет в самой общей форме о возможности и необходимости синхронистических исследований, иначе говоря, горизонтальных срезов в исследовании исторического процесса. Это придает, кстати, новую актуальность той вспомогательной дисциплине, которая называется исторической географией: ведь горизонтальный срез есть прежде всего анализ содержания, закодированного в карте мира на ту или иную историческую дату.

Пока опыта горизонтального среза истории в масштабах эйкумены еще никто не делал, таких книг нет. Синхронистические таблицы являются лишь вспомогательным средством, как и географические карты. Но важным шагом на пути к синхронической истории представляется разработка региональной истории. Синхронистическое исследование той или иной обширной области, охватывающей несколько стран, является частичным преодолением ограниченности истории одной страны. Возьмем такую классическую работу, как монография Ф. Броделя «Средиземноморье и средиземноморский мир во времена Филиппа II». Задуманная сначала как монография о внешней политике Испании второй половины XVI в., эта книга превратилась во впечатляющее доказательство невозможности обособить историю одной страны от широкой исторической среды, в которую она органически включена. Средиземноморье того времени рассмотрено Ф. Броделем комплексно, многогранно. Этот региональный образ ближе к объективной действительности, чем абстрагированный (по заказу политиков) образ отдельной страны. Но все же никакой регион, например, Средиземноморье, не имеет строгих границ, отделяющих его от других регионов. Следовательно, он тоже обособлен искусственно. Сам он должен быть вписан в другие, более широкие связи. Поэтому большие успехи регионального направления в изучении исторического прошлого имеют, на мой взгляд, главным образом деструктивное значение: они убедительно разрушают иллюзию, что история была суммой автономных историй.