Писец. История одного туриста

Полководец ударил своим кулаком по столу, да так, что наши бокалы опрокинулись и вода разлилась.

Утром Спартакус дал пиратам положительный ответ.

– Отлично! – сказал бородач. – Тащите серебро!

Спартакус приказал расплатиться с пиратами, и серебро погрузили на пиратский корабль.

– Как стемнеет, переправим первую тысячу в одну тихую бухту. Там их не обнаружат! Пускай они вечером соберутся здесь.

– Хорошо!

– Не скучай, Спартакиадис! – крикнул татуированный бородач, когда корабль отошёл от пирса.

Мы вернулись в лагерь, и Спартакус отобрал тысячу воинов. Он был в приподнятом настроении, и даже пошучивал.

Отобранным бойцам он приказал собраться вечером у пирса.

– Сами пойдём в последней партии, – сказал мне вождь либертарианцев.

– А что скажешь тем, кто останется? – спросил я.

– Скажу, чтобы готовились к переправе.

Но ни вечером, ни ночью, ни даже к полудню пираты не появились.

Спартакус понял, что его обвели-таки вокруг пальцев.

– Суки! Пиратское отребье! – кричал он в шатре. – Когда возьмём Рим, я всех их пущу на дно!

Корнелия ухмыльнулась, а я сочувствовал Спартакусу. Да и всем остальным либертарианца, пожалуй, тоже.

Тогда я понял, почему Каннингем считал, что историю не изменить.

Мы остались без денег, без еды, и надежды у нас оставалось с горчичное зерно.

Нам нужно было выбирать: или сдаться, или прорываться через укрепления Красса на восток. Первый вариант не мог считаться приемлемым, потому что вёл к смерти под пытками и несмываемому позору.

Спартакус выступил перед войском и сказал, что иного выхода нет, и нужно идти на прорыв.

– У нас мало сил! И многие из нас останутся в крассовом рву кормить стервятников. Но те, кто вырвутся, продолжат нашу борьбу! Это ещё не конец, друзья мои! Победа будет за нами!

Войско поддержало оратора вялым «Да здравствует Спартакус!»

– А если кто-нибудь из вас увидит пирата – пусть он отрежет ему уши! – закончил полководец.

Вы спросите: почему уши, а не нос? А я вам отвечу: не знаю.

09

Ночной прорыв был кровавым и драматичным. Путь к свободе нам освещала овальная, но всё ещё яркая луна. Было прохладнее обычного – всё-таки была зима, но холода не чувствовалось. Было не до него, пожалуй.

Я заиграл Jingle Bells, и в один момент тысячи голодных людей с ругательствами и мерзким улюлюканьем устремились в глубокий ров, чтобы потом карабкаться на римские укрепления.

Многие из них, как и обещал Спартакус, были убиты во рву римскими лучниками и копейщиками, или завалены камнями, которые римляне с удовольствием сбрасывали с насыпи.

Те, кому удавалось вступить в рукопашную схватку с врагом, дрались как безумцы. Ну или как герои – кому как нравится.

Нам уже нечего было терять, а в таком добром состоянии духа люди готовы совершить невозможное. Так что, если что-то кажется вам невозможным – потеряйте всё, кроме жизни, разумеется, и тогда, наверное, справитесь. Ну, со скукой – однозначно – не сомневайтесь!

Я старался бежать быстрее других, но у меня не получалось – находились те, кто бегал быстрее Марцеллуса.