А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

В идее из святоотеческого круга мыслей о человеке поэт акцентирует особенные, близкие именно ему оттенки мысли. Характерно само описание зари в первом четверостишии: Бог «поставил» зарю как границу дня и ночи, Он «облек» ее пурпурным огнем, «дал в сопутницы» денницу. Речь идет не только о премудром устройстве мира, но о его украшенности: день и ночь разделяются – и здесь ощутима интонация восхищения – пурпурным огнем, прекрасным небесным горением. Это дивное украшение мира есть Божий дар, которого могло и не быть, так же как, по мысли святых отцов, и самого мира. Заря украшена и сиянием денницы, утренней звезды. У Даля денница: слово женского рода (как у поэта: денница – сопутница) – это утренняя заря, рассвет, брезг, светанье, а также утренняя звезда, зорница; мужского рода – падший ангел. Не стоит искать здесь какую бы то ни было демонологию – поэт говорит именно о сияющей звезде, спутнице зари.

Далее выражена мысль о соотнесенности зари и человеческой души: в человеке не только две природы, божественная и падшая, не просто добро и зло, но – небеса и ад. Здесь не державинское «и червь, и Бог», не тютчевское «царь земли прирос к земле», не противопоставление ничтожества и величия, а заостренность двух онтологических полюсов и их смешение (слово повторено дважды) и слияние в человеке: лишь в человеке беспорядочно и неразличимо смешиваются и сливаются пламя – небеса – лучи и хлад – ад – тьма. Фон для этого печального размышления – тихо догорающая заря, причем в ней самой пламя и хлад соединяются без смешения (это слово относится лишь к человеку), она именно отграничивает свет от тьмы. Мир устроен, как вытекает из уподобления поэта, более совершенным, чем человек, в котором нет разграничения света и тьмы. Действительно, в контексте христианского миропонимания человек сам допускает в себя зло и утрачивает способность различения духов, природа же искажается вместе с человеком, но зла в себя по своей воле не принимает. Таков особенный оттенок хомяковской концепции человека в этом стихотворении.