После запятой

� вот где они в этом случае находятся? Он ответил — ну и что, ведь когда человек умирает, его сознание остается жить, так почему бы не жить продукту его сознания? В любом случае они не переживают своего творца. — А как у них там вообще относятся ко всякой технике? — Плохо. Их король запретил телевизоры, хотя он европейски образованный человек, долго жил и учился в Швейцарии. Кстати, они сейчас очень активно перенимают опыт швейцарцев, в принципе, это такая же маленькая автономная горная страна, и со стороны короля это очень мудрая политика. — А какая у них там вера? — У них там тибетский буддизм. — И они тоже верят в переселение душ? — Естественно! Я туда поехал как раз на осенние буддийские фестивали. — И перечисление возможных миров воплощения тоже совпадает? — Ну конечно! — А давно эти тексты были записаны? — Они передавались изустно задолго до нашей эры, а записаны были около восьмого века. — И ничего не менялось? — Нет, а что? — Интересно, значит, изначально они определяли мир людей как мир рассудочных и рациональных человеческих существ, правильно я понял? — Ну да, а что, у тебя имеются возражения по этому поводу? — Не знаю, но дон Хуан говорил, что раньше у людей было магическое сознание, и только с какого-то времени точка сборки у человечества установилась на рассудочном уровне. — Ты что, веришь в дона Хуана? Его же Кастанеда выдумал. По-моему, это уже доказано. — Тогда и Платона придумал Сократ, и Лао Цзы — Конфуций, и Иегову — Моисей! А Маркс был тоже — герой произведений Энгельса… — Ну не надо, их видели и другие люди, и есть об этом свидетельства. — И дона Хуана видели все из партии Кастанеды. — Да, но их никто не видел! — А ученики? Они сейчас разъезжают по всему миру, и рассказывают, и тоже книги написали. — Ну чего вы спорите! Я считаю, что если дона Хуана и не было, его надо было придумать. — Есть один мужик, который все бегает и криминал на Кастанеду вынюхивает, уже три тома написал. Он тоже жалуется, что многие пишут ему письма с подобным аргументом. — А что он имеет против Кастанеды? — Основной пафос обвинения в том, что он свою фантазию выдал за научное исследование и нарушил этику и чего-то там еще. — По-моему, он просто ему завидует. — Ага, он уверяет, что корысти у него никакой: в то время как Кастанеда зашибает за свои труды кучу денег — он, по-моему, приводит даже точную сумму, то критик сам, мол, вынужден свои доносы, написанные исключительно во имя науки, издавать за свой счет. — Бедняга, как тут не пожалеть человека. Я тоже читала эти труды. Он собрал по разным помойкам всякие компрометирующие свидетельства, натурально грязное белье вытряхивает, типа у всяких там кинутых баб взял интервью, представляете, что они могут наговорить, это все надо еще минимум на шестнадцать делить. Если бы обо мне собрать сведения по бывшим мужикам, так всем сразу захочется сжечь меня на костре после испанских пыток! — Он еще упрекает Кастанеду в том, что после его книг большинство читателей начали мечтать о рае, который им представляется такой пустыней, где они сидят и ведут бесконечные беседы с доном Хуаном. — Так это же лучше намного, чем многие другие описания рая, на которые народ до этого медитировал! По мне, жажда знания у масс предпочтительней, чем мечты о всяких райских плодах или, тем паче, гуриях у тех же масс. Вы знаете, что у мусульман правоверному обещана красавица, которая будет являться к нему каждую ночь, а наутро после всевозможных любовных услад, которые только может вместить его распаленная фантазия, она будет вновь представать ему девственной. — Что, правда? — Век свободы не видать! Я читал Коран. — Какой кошмар! А кто же выполняет у них роль вечных девственниц? Грешники, наверное? — Да уж не иначе как. — Мама родная! Будь я мусульманином, сто раз бы подумал, прежде чем согрешить! Это тебе не в котле кипеть. — Ребят, может, хватит о религии, а? Вам это просто треп, а не хило б задуматься, что вы можете всерьез чьи-то чувства задеть. Не все ж такие безбожники, как вы. — А чо, мы пытаемся разобраться, что к чему. Глядишь, и мы скоро там окажемся. Надо бы с умом прикинуть, какой рай лучше, чтоб не попасть впросак. А чего там твой Кас… — как его — про смерть говорит? — Он, кстати, считает, что Бога нет. — Как это? Если Бога нет, то кому, извиняюсь, мы здесь нужны? — Цитата. — А я и не утверждаю, что мое. — Ну как тебе объяснить, дон Хуан утверждает, что есть некая сила, или энергия, которую видящие описывают в виде Орла, не потому, что это действительно орел, а имеет как бы очертания схожие. И вот когда человек умирает, у него происходит такая яркая вспышка, он заново очень коротко, но насыщенно переживает свою жизнь, и вот при этом излучается нечто, чем Орел и питается. Но есть такие специальные техники, с помощью которых можно избежать такой участи. Индейские маги поняли, что эти впечатления и нужны Орлу, поэтому разработали такую процедуру, как вспоминание. Они вспоминают свою жизнь, минута за минутой, и стараются с первоначальной силой пережить все, что было… — Это же невозможно, мы вытесняем многие события и эмоции. Не говоря о том, что семьдесят процентов переживаний проходят мимо сознания. — Я же говорю, что у них специальные техники, которые делают возможным полное вспоминание. Они начинают с ближайших, ярких событий и постепенно вспоминают все. И вот они как бы еще при жизни дают Орлу требуемую пищу, и после смерти, то есть у них уже не смерть, а сознательный уход, Орел дает им возможность пройти беспрепятственно мимо себя. — И что тогда? — Тогда они обретают свободу и могут исследовать бесконечные миры. — Гурджиев тоже говорил о подобном — представьте себе, что мы живем в огромном, великолепном замке, но обитаем при этом в подвальном отделении, и думаем, что это весь мир. Но мы можем выйти из него и осмотреть весь замок со всеми его комнатами. Но это еще не все — мы можем выйти из замка даже и попасть в огромный, неизведанный теперь уже действительно мир. — Подожди, а как же близкие? Они же на самом деле умирают? — Дон Хуан говорит, что путь мага — это путь воина, и надо быть готовым ко всему, в том числе к одиночеству. Если ты можешь убедить близких тебе людей встать на один с тобой путь, то это твоя удача. Но, к сожалению, это очень редко удается. Хотя многие индейские племена целыми поселениями уходили сознательно, с детьми. К ним приходили, а их уже и нет, как бы загадочным образом. — Подожди, так получается, по-ихнему, что этот орел и есть Бог? — Нет, Орел — это сила, объективно существующая, которую многие видели и описывали. Но они честно говорят, что не могут объяснить, что это такое, и этим своим отсутствием претензии на всеобъемлющее знание и описание они мне очень импонируют. А про Бога дон Хуан говорит, что существует такая человеческая матрица, абсолютно безличностная, по которой в принципе любой человек может перемещаться и испытывать соответствующие переживания. В одной из ячеек и находится ощущение божественности, которой каждый человек придает привычные ему формы, примерно как в Тибетской книге. — Вот что-что, а про матрицу твой Кастанеда своровал у Грофа. Вот этот его критик многие параллели уследил, а этой не заметил, надо б ему написать. Гроф издал свои книги про ЛСД-терапию раковых больных задолго до того тома Кастанеды, в котором говорится про матрицу, и дал полное ее описание, исходя из трипов своих пациентов. — Ну если это и правда, то говорит только о том, что такая матрица действительно существует, а кто ее первый описал, не суть важно. Индейцы яки передавали знание об этой матрице своим ученикам задолго до твоего Грофа. — Ребят, ну чего вы? Я так не люблю все эти споры по поводу религий. Ведь если вот так трезво посмотреть, все согласятся, что есть некая сила, нас сотворившая, а как ее назвать — Природой, Абсолютом, Богом, энергией — не все ли равно? Зачем все эти споры, войны? Пусть каждый называет, как ему нравится. Ведь центром любого учения религиозного является любовь к ближнему. Ни один пророк или адепт не желал, чтобы люди убивали друг друга во имя веры. Ну чего вы, давайте жить дружно! — Вот молодец! Я тоже считаю, что человечество придет к интеграции религий, и это время наступит довольно скоро, через пару лет мы вступаем в эпоху Водолея, а Водолей, как известно, за преодоление всяких границ. — Вы что, увлекаетесь астрологией? — Не только увлекаюсь, это моя профессия. — И позвольте в таком случае полюбопытствовать, какая планета будет представлять вашего интегрированного Бога? — Не Бога, а представление о нем. Я сам верующий и считаю, что Бог всегда был, есть и будет один, и оттого, как мы Его называем, Он не меняется. — А дозволено будет узнать, как вы Его называете? — Пожалуйста. Мы Его зовем Учитель. — Мы? — Да, у нас сложился круг единомышленников, и мы надеемся, что в двухтысячном году большая часть человечества присоединится к нам. — И вы все астрологи? — Нет, у нас у всех свои профессии, но вообще опять же я уверен, что астрология вскорости станет признаком грамотности. Раньше мерилом грамотности, ее минимума, было овладение алфавитом, умение читать-писать, сейчас появился новый показатель грамотности — умение пользоваться компьютером, скоро люди, ничего не понимающие в компьютерах, станут в диковинку. Третьим показателем грамотности станет астрология, люди поймут, насколько это важно, без маломальской орие�