Миролюбивый поход

Разве целесообразно посылать талантливого профессора, грамотного инженера, опытного врача, кадрового командира или даже хорошего токаря валить лес или добывать руду в шахте? Это подлый и циничный заговор против всего советского народа. Заговор, щедро проплаченный буржуазным золотом, иудиными серебряниками.

Теперь с этим преступлением против всего советского народа будет покончено. Главные враги, засевшие в высших эшелонах НКВД, арестованы и уже дают признательные показания. На местах идут аресты их пособников вплоть до рядовых следователей. В ближайшее время специальные партийные комиссии пересмотрят ВСЕ обвинительные дела в отношении лиц, уже отбывающих наказание в исправительно-трудовых лагерях и еще находящихся под следствием; и ВСЕ невинно пострадавшие будут полностью оправданы и немедленно освобождены.

Теперь каждый советский гражданин может быть полностью спокоен за свою судьбу, судьбу своих близких. Больше никто не будет арестован за анекдот, неверно перекрученную фразу, опечатку, лживый донос завистливого соседа или сослуживца. Анонимные доносы больше рассматриваться не будут, а за клевету последует уголовное наказание. Ни один следователь НКВД больше не посмеет, не имея никаких улик, заставлять любого советского гражданина сознаваться в несовершенном им преступлении.

Советскому Союзу, с напряжением всех сил преодолевающему вековечную отсталость царской России от передовых стран Европы и Америки, ценен каждый советский человек на своем месте, где он может принести наибольшую пользу своей Родине: профессор — на кафедре и в научном институте, инженер — в конструкторском бюро, военный — в армии, учитель — в школе, токарь — у станка, строитель — на стройке, артист — на сцене, тракторист — в поле, врач — в больнице…

Сказать, что зачитанная политруком Рыбкиным речь товарища Сталина ошеломила слушателей — ничего не сказать. Такого поворота от Великого Кормчего не ожидал никто (хотя верить в это подспудно хотелось, как наивный народ всегда верит в доброго царя). Хоть солдатский телеграф и разносил приказ ПЗХ, но о таком и не мечтали. Какое-то время сидящие на траве красноармейцы молчали, переваривая неожиданную новость. Потом, как в цепной реакции, стали подниматься и горячо, как на собрании, аплодировать. Меньше, чем через минуту вся рота стояла; хлопала в ладоши, отбивая руки; обнималась; улыбалась и радостно орала здравицы товарищу Сталину и просто «ура-а-а!».

Политрук, сам довольный и содержанием речи и ожидаемой реакцией роты, дал время красноармейцам выплеснуть счастливые эмоции. Когда крики и шум пошли на спад, Рыбкин громко потребовал тишины. Через несколько минут тишина наступила, но все оставались на ногах.

— Садитесь, товарищи, — обратился к притихшим бойцам политрук, — теперь перейдем ко второму вопросу наших политзанятий. Я знаю (он сильно выделил «знаю»), что многие из вас удивляются: почему, мол, в Польше люди живут лучше и богаче, чем у нас в СССР. И хаты у них добротнее, и живности крупной и мелкой на подворьях больше, и одежка даже у крестьян похожа на городскую, и внутри обставлены дома и квартиры не в пример советским, и кушают они сытнее, и магазины полнее. Так?