Миролюбивый поход
- Автор: Кольцов Павел Андреевич
- Серия: Как тесен мир #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Миролюбивый поход». Краткое содержание книги:
Вхождение РККА в Восточную Польшу под лозунгом защиты всего ее населения от фашистов (возмущенным немцам поясняется, что это заявляется единственно для большего умиротворения поляков, а все подписанные между двумя странами договоренности остаются в силе). Не всегда мирное продвижение на запад подразделений 36-й легкотанковой бригады, с описанием реальных событий, обыгранных в художественной форме. Успешный конец похода и предложение взятым в плен полякам, от которого они не в силах отказаться.
— Здравствуй, здравствуй, лейтенант Иванов, — крепко потряс ему руку майор. — Володя! Рад тебя видеть. Очень рад. Рассказывай. Разобрались? Все в порядке теперь? Товарищ лейтенант, продолжайте дежурить (отослал из комнаты Гординского). Да ты садись к столу. Не стесняйся.
— Товарищ майор, — начал Иванов, усевшись за стол напротив комбата и кладя перед ним бумагу из особого отдела. — Подробно я рассказывать не имею права, сами понимаете: давал подписку о неразглашении. Но в общих чертах — я сам ни черта толком не понял. Обвиняли в полном бреде. А потом внезапно выпустили. Мне тут — пока я к вам ехал — один штабной командир рассказал о якобы спущенном сверху так называемом приказе ПЗХ. Слыхали о таком?
— Слыхал, — кивнул майор бритой круглой головой. — И ко мне солдатский телеграф донес. Но официального приказа такого не видел. Очень хотелось бы надеяться, что это правда. Подписка подпиской, но ты мне вот что скажи… Или даже можешь не говорить, а головой молча кивать или мотать. Тебя, случайно, не просили меня оговорить?
— Могу и сказать, товарищ майор. Хоть и подписку давал. Я вам доверяю. Просили.
— Я так и понял. Очень мне не понравилось после твоего задержания общение с Рогачевым из особого. В штабе бригады, в коридоре, с ним столкнулся. Все он, как-то намекал ехидно, что, мол, скоро и я буду у них «гостить». И что общаться я с ним буду уже в другом качестве, не как комбат. И что я совсем не тот, за кого себя выдаю. Он тобой занимался?
— Он, — подтвердил Иванов. — Рогачев. Но я ни на себя, ни на вас ничего лживого не показал.
— Верю. Правильно поступил. Я так говорю не из трусости, не из заботы о своей личной шкуре. А потому, что нельзя им в этом потакать. Неправильно это. Дай бог, чтобы солдатская байка о ПЗХ оказалась правдой. Но твой случай, вроде бы, это подтверждает. Когда в 37-ом стали брать военных одного за другим — никого не выпускали. Брали и брали, пока сам всесильный Ежов неожиданно тоже врагом не оказался. Во всяком случае, я о массово отпущенных обратно не слышал, так отдельные фигуры. Ладно, поговорили и забыли. Теперь давай о деле. Когда тебя взяли, на другой день, мне пришлось назначить командиром бронеавтомобильной роты Жичкина; а твои две оставшиеся машины я влил во взвод Курбатова. Теперь в роте осталось два взвода. Обещают пополнить. Со временем. Я не хочу снимать Жичкина с комроты, хоть ты к этой должности и больше подходишь. И Курбатова обижать не хочу. У меня к тебе другое предложение. Я получил приказ: направить один пушечный бронеавтомобиль с отличившимся в боях опытным экипажем в учебный центр. Под Луцком организуют. Обучать пополнение. Делиться, так сказать, боевым опытом.
— В инструкторы хотите меня перевести?
— Володя, я бы мог тебе просто приказать. Но не хочу. Хочу услышать твое мнение. Откажешься — останешься у меня — придет пополнение — опять взвод получишь. Я ценю тебя и как командира, и как человека. Но, могу добавить: в свете, возможно, неостывшего интереса к тебе нашего особого отдела, твой перевод из-под их юрисдикции в учебный центр может быть тебе очень даже полезен.
— Бежать от них предлагаете?
— Успокойся, Володя. В таком бегстве ничего постыдного для тебя, безусловно, храброго в бою, нет. Вы с особым отделом не в равных условиях: они тебя могут схватить, могут отпустить без объяснений. А ты? Ты можешь им сопротивляться? Сядешь в свой броневик и ринешься в атаку? То-то же. И еще. Даже, отбросив особистов. Подумай, а где ты Родине полезней будешь? Вот сейчас, в наступившую от боев передышку? На должности комвзвода? Или, пускай, со временем, даже комроты? Или в учебном центре, где ты еще множество рот поможешь обучить?
— Вы правы, товарищ майор, — не тратя времени на долгие раздумья, кивнул Иванов. — Наверное, пока в боях затишье, полезнее я буду в учебном центре. Согласен. Посылайте. Экипаж со мной направляется?
— И экипаж и твоя машина. Сегодня же вас в список внесу. Иди, лейтенант, отдыхай.
Возле составленных в ряд на небольшой плотно утоптанной площадке оставшихся бронеавтомобилей роты дежурил с карабином на ремне и трофейным плоским штыком в ножнах на поясе один часовой — молодой приземистый красноармеец из третьего взвода. Иванова в лицо он знал, про арест особистами, похоже, что нет. Часовой говорливо поведал, что все экипажи разбрелись, кто куда: кто в местечко прогуляться, на файных паненок поглазеть; кто на пруд искупаться; кто просто где-то отдыхает — служба-то все равно идет. Старшина роты в выделенной ему каптерке спит; дневальный в доме, отведенном под казарму, караулит, а он, красноармеец Кисляк, здесь технику сторожит.