Миролюбивый поход
- Автор: Кольцов Павел Андреевич
- Серия: Как тесен мир #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Миролюбивый поход». Краткое содержание книги:
Вхождение РККА в Восточную Польшу под лозунгом защиты всего ее населения от фашистов (возмущенным немцам поясняется, что это заявляется единственно для большего умиротворения поляков, а все подписанные между двумя странами договоренности остаются в силе). Не всегда мирное продвижение на запад подразделений 36-й легкотанковой бригады, с описанием реальных событий, обыгранных в художественной форме. Успешный конец похода и предложение взятым в плен полякам, от которого они не в силах отказаться.
— И часто у вас душа желает здесь отдыхать? — спросил Иванов, когда пан начальник удалился.
— Да нет, — ухмыльнулся Голощапов, нарезая ножом колбасу, — мы его гостеприимством не злоупотребляем. Сегодня второй раз будет. Но если он, его, кстати, Войцехом кличут, фамилию никак не запомню, кузнечная какая-то, но по-украински: Ковалевич? Ковальный? Ковалевский?
— Ковальчик, — подсказал Минько.
— Точно! Ковальчик! — обрадовался Голощапов. — Так вот, этот пан Ковальчик сам в первый день, как мы здесь обосновались, нас прямо на улице узнал и зазвал к себе в гости: отметить встречу и отблагодарить за свое спасение. Его уже к тому времени начальником полиции здесь назначили и сержанта дали. Он, оказывается, в Любомле и окрестностях чуть ли не один из всей местной полиции уцелел. Остальных кого постреляли, кто сбежал, кто руководить не способен или к нам не лоялен. Мы не гордые — согласились. И пан Войцех настоятельно попросил и впредь не стесняться: у него в участке всегда для нас будет накрыт стол и налито в стаканы. Вот мы с ребятами и подумали: где еще спокойно с любимым командиром посидишь, поговоришь, как не в польской полиции? Твое здоровье, командир!
Все выпили — слегка расслабились. Иванов вкратце, без конкретики, сообщил подчиненным о своем задержании и неожиданном необъяснимом освобождении. Слухи насчет якобы спущенного сверху приказа ПЗХ до экипажа доходили и раньше, но они боялись в них верить. И вот, похоже, приказ действительно существует и дает первые (во всяком случае, для их уважаемого командира) плоды.
— Ладно, товарищи-хлопцы, — резюмировал Иванов, — про меня больше говорить нечего. Давайте оставим эту тему. Теперь слушайте боевой приказ: в скором времени отбываем всем экипажем в учебный центр. Будем с вами вместе готовить пополнение для доблестной Красной Армии.
— В смысле? — удивился Минько.
— В прямом смысле. Комбат приказ получил: откомандировать один бронеавтомобиль с опытным повоевавшим экипажем в учебный центр. Предложил мне — я согласился.
— Правильно, — солидно кивнул Минько. — Опыт боевой у нас есть. Передадим новобранцам.
— И я доволен, — засмеялся Голощапов. — В учебке инструктором — завсегда веселее и спокойнее, чем в армии красноармейцем.
— А меня не демобилизуют? — спросил Колька. — Я ведь у вас не кадровый — только на учебные сборы призван.
— А ты-то сам, Николай, как бы хотел? — участливо спросил Иванов. — Если бы была твоя собственная воля.
— Я бы… — почухал, сдвинув на лоб пилотку, затылок Колька. — Да, что мне на гражданке-то делать, товарищ командир? Своего имущества у меня была только продавленная койка в общежитии. Да и та не моя. Лучший друг, Сашка Нефедов, пропал внутри наших доблестных внутренних же органах. Одной сильно любимой у меня никогда не было. Так, романы несерьезные. С вами остаюсь. Раз надо в учебку — значит в учебку. Чего тут думать? Передам свой опыт, если в армии оставят. Мне не жалко.
— Оставят. Куда ж такими ценными кадрами разбрасываться, — белозубо засмеялся Голощапов. — Одни веснушки чего стоят. Сверкают так, что ночью фары не нужно включать.
Назад в казарму шли жизнерадостные, с легкой бесшабашностью в слегка захмелевших от нескольких порций бимбера мозгах. Пришли как раз к началу политзанятия. Иванову, как взводному командиру, присутствовать там было и не обязательно, но дел у него никаких не намечалось и не хотелось расставаться с вновь обретенным, ставшим, по сути, родным, экипажем. За неимением подходящего размером помещения, политзанятие проводили прямо на свежем воздухе, на лужайке еще покрытой местами пожухлой травой. По причине октябрьского похолодания и приближающегося вечера, красноармейцы утеплились ватниками и шинелями. Расселись прямо на еще не до конца исчезнувшей на зиму траве, многие подстелили под себя что-нибудь из верхней одежды; негромко гомонили, смолили папироски. Вперед вышел ротный политрук Рыбкин с газетой в руках. Рыбкин был невысок, сухощав и жилист, с острыми скулами, обтянутыми загорелой кожей и идейным блеском в длинных желтых глазах. В боях Рыбкин в тылу не отсиживался — участвовал, как командир бронемашины, наравне со всеми, хотя, и особых достижений не проявлял.
— Ну, что, товарищи, есть предложение: начать наше политзанятие, — сказал Рыбкин и привычно без улыбки пошутил, — возражений нет?
— Первым вопросом я хочу ознакомить вас с речью товарища Сталина, произнесенной вчера на московской партконференции и напечатанной в сегодняшней газете «Правда» (политрук поднял над головой сложенную газету и солидно потряс ею).