Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

Для курдов итог участия в ликвидации ИГИЛ, которая давала им возможность взять на себя роль ценного партнера Запада, оказался горьким, учитывая их многовековое стремление создать государство, объединяющее сорок миллионов носителей курдского языка, проживающих на юго-востоке Турции, севере Сирии и Ирака и северо-западе Ирана. Заключенный по окончании Первой мировой войны Севрский мирный договор 1920 года, предусматривавший создание независимого Курдистана, по сути, так и не вступил в силу из-за военного давления победоносных турецких войск, ведомых Ататюрком. В 1923 году он был заменен Лозаннским мирным договором, в котором о курдской государственности не упоминалось. На протяжении века партизанские отряды Пешмерга, у которых, словами местной поговорки, «нет союзников, кроме гор», вели борьбу, отмеченную не только эпизодами массовой резни, но и стойкостью духа, о чем повествует авторитетная работа Жерара Шальяна «Курдская беда», вышедшая в 1992 году. Когда режим Саддама Хусейна зашатался, а затем был ликвидирован, эти надежды начали обретать конкретные черты в виде фактической автономии с 1992 года курдских провинций Ирака Дохук, Эрбиль и Сулеймани, а в особенности после создания в 2005 году пользующегося квазинезависимостью Регионального правительства Курдистана с административным центром в Эрбиле.

Но братоубийственные конфликты, ставшие продолжением кровавых девяностых, вбили клин между ДПК (Демократической партией Курдистана) и ПСК (Патриотическим союзом Курдистана). В ДПК заправляло семейство Барзани, контролировавшее Эрбиль и Дохук, в ПСК – клан Талабани, управлявший Сулейманией. Усугубляли раскол различные региональные альянсы. ДПК поддерживала хорошие, в основном коммерческого характера, отношения с Турцией. Парадокс, но в первые годы своего пребывания у власти, то есть начиная с 2003 года, Эрдоган инициировал процесс примирения с курдами под предлогом общей принадлежности к суннитскому исламу. В то же время исламско-консервативная Партия справедливости и развития дистанцировалась от ультранационализма Ататюрка. Приток турецкого капитала помог Эрбилю стать перевалочным пунктом для товаров, производившихся в Анатолии и предназначенных для иракского и иранского рынков. Оба были отрезаны тогда от международной торговли, первый – из-за рисков, связанных с обеспечением безопасности, второй – из-за эмбарго на банковские операции, введенного американским законом Д'Амато – Кеннеди 1996 года. Эта манна небесная способствовала ускоренному развитию города по образцу и подобию Дубая, пусть и в меньших масштабах. В свою очередь, ПСК Талабани сохранял более тесные отношения с Тегераном, а также с Демократическим союзом сирийской Рожавы и турецкой РПК. Открытие в ноябре 2013 года курдского нефтепровода, связывавшего нефтяные месторождения с турецким средиземноморским портом Джейхан, обеспечило региональному правительству приток финансов. Но постоянное снижение цен на нефть, а затем отказ Багдада начиная с февраля 2014 года выплачивать Эрбилю его 17-процентную долю от нефтяных доходов Ирака, с тех пор как Региональное правительство Курдистана начало напрямую экспортировать нефть, вызвали экономический кризис. Последствия его ощущались и в 2018 году – прекращение инвестиций, замораживание строительных проектов и т. д.