Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

После того как США объявили, что намерены создать тридцатитысячные «Силы безопасности границы» на базе Сирийских демократических сил (состоящих преимущественно из курдов), президент Эрдоган вышел из себя. В своем выступлении 15 января 2018 года он рвал и метал: «Страна [США. – Прим. авт.], которую мы называем союзником, настаивает на создании террористической армии у наших границ. Что может быть целью этой армии, помимо Турции? Наша задача – задушить ее в зародыше». 19 января российские наблюдатели покинули Африн, а на следующий день началась операция «Оливковая ветвь». Как и в ходе операции «Щит Евфрата», проводившейся за год до того, костяк сил наступавших составляли повстанцы, принадлежавшие к самым разнообразным формированиям, вооруженным и содержащимся Анкарой.

Большую их часть перебросили из «зоны деэскалации» в Идлибе через территорию Турции. Это был разношерстный сброд, представленный и остатками Свободной сирийской армии, и джихадистами, тут же пустившимися во все тяжкие вплоть до осквернения могил.

18 марта окруженный Африн, откуда успели эвакуировать большую часть местных жителей и многочисленных беженцев, отдали на разграбление, руководствуясь логикой «этнической чистки», в ходе которой курдов должны были замещать арабские боевики. На горе Берсайя – стратегической высоте региона – рядом с флагом сирийских повстанцев был водружен турецкий флаг. Но в одном отношении эта операция отличалась от предыдущей. Тогда борьба против ИГИЛ и вытеснение его из пограничной зоны знаменовали собой первый этап боевых действий перед переходом в наступление на курдских ополченцев. «Оливковая ветвь» была направлена изначально и исключительно против курдов. Взяв под контроль эту территорию, Турция наносила смертельный удар по мечте о «курдском коридоре» к Средиземному морю, этом провозвестнике независимого государства, и курды в итоге так и не успели извлечь выгоду из хаоса в регионе.

Операция «Оливковая ветвь» не могла осуществиться без молчаливого согласия России, господствующей в воздухе. Но она вызвала решительный протест Башара Асада против нарушения территориальной целостности и суверенитета Сирии Анкарой и подконтрольными ей боевиками. Высказал свое недовольство и Тегеран, оставшийся, тем не менее, участником Астанинского процесса. Отряду верных Дамаску ополченцев, попытавшемуся было войти в регион, дабы продемонстрировать солидарность с курдами, пришлось отступить под пулями турецкой армии и подконтрольных ей арабских формирований. А недовольство Москвы, которая 9 апреля устами своего министра иностранных дел высказалась в том духе, что оккупированный регион должен вернуться под контроль Дамаска, вызвало на следующий день резкую отповедь Эрдогана: «Когда придет время, мы лично передадим Африн местным жителям, но это наше дело, и это время определять будем мы, а не господин Лавров». Турецкая националистическая пресса до небес превозносила военную операцию «против Америки и России».