Корсары султана. Священная война, религия, пиратство и рабство в османском Средиземноморье, 1500-1700 гг. [litres]

Перед тем как отправиться в поход, корсары также должны были получить паспорт от европейских консулов[1707]. В этом паспорте, который французы называли certificat de nationalité, консул просил оказывать реису любую возможную помощь. Сам документ предназначался для предъявления офицерам той страны, которую представлял дипломат[1708]. В паспортах указывалось имя реиса, тип судна и количество пушек, которыми оно вооружено, и отмечалось, что реис получил приказ не нападать на королевские земли, и если он не нарушает это предписание, его следует оставить в покое. До тех пор, пока наши корсары исполняли условия договоров, они могли спокойно охотиться, ничуть не опасаясь флотов государств, с которыми заключили мир. Если же экипажи пускались в путь без подобных паспортов, то ожидать могли чего угодно. Когда экипаж алжирского корабля, укрывшегося от бури на берегах Руссильона, не смог предоставить губернатору паспорт, тот, не поверив, что перед ним – алжирцы, велел их обезоружить и всех до единого арестовать. Финалом трагедии стало появление испанских корсаров, которые просто сожгли пустой корабль алжирцев, оставленный беззащитным посреди моря. Слава Всевышнему, все кончилось хорошо и экипаж освободили благодаря стараниям алжирских дипломатов. В 1674 году его отошлют кораблем из Марселя на родину вместе со всеми пушками и уцелевшим имуществом[1709].

Капитаны торговых кораблей брали у консулов и копию паспорта. В разделе 8 мы уже упоминали, что корсары устраивали осмотр на палубах дружественных судов, повстречав их в море. И если экипаж торгового судна, принадлежавшего дружественной стране, хотел избежать нападения, приходилось соглашаться – и предоставлять корсарам документ, который французы называли passavant или же congé, а османы – patente. На такого рода патентах, имевших серийный номер, были прописаны имена судовладельца и капитана; пункты отправления и прибытия судна, подробности касательно груза, дата выдачи самого документа и срок его действия[1710].

Европейские государства серьезно относились к договорам с магрибскими корсарами, тщательно проверяли выдаваемые патенты и внимательно следили за тем, чтобы чиновники не творили произвол, раздавая корсарские свидетельства кому попало. Шведский устав 1730 года, ставший образцом и для голландского, изданного в 1747 году, не просто обязывал экипажи всех кораблей, миновавших мыс Финистерре, иметь при себе патент, но и говорил о том, кому их выдавать: только гражданам Швеции либо же тем из иностранцев, кто прожил на ее территории не менее трех лет. А чтобы шведский патент не приобретали представители других наций, обладатели приносили клятву в том, что они – единственные владельцы судна и будут использовать документ лишь для того корабля, чье наименование в нем указано. Если же у судна менялся владелец, надлежало немедленно известить об этом Торговую палату. Срок действия патента ограничивался одним путешествием, и по возвращении домой (в Стокгольм) судовладелец был обязан возвратить его в течение восьми дней; если же судно заходило в какой-либо иной порт, то время увеличивалось до двух недель. Наказания за несоблюдение патентных правил убеждают в том, насколько серьезно к ним относилась Торговая палата. Каждого, кто осмеливался подделать документ или же использовать его для корабля, ходившего под иностранным флагом, ждала смерть. Судовладелец тоже выплачивал немалый штраф, если указывал в патенте ошибочные данные или если корабль выходил в плавание без документа. Если же хозяин судна возвращался домой из корсарского плена, ему и на родине приходилось целый месяц провести в заключении[1711].